Они подошли к краю уступа – и у принцессы захватило дыхание от того, какой огромной оказалась равнина, открывшаяся перед ними и словно рассеченная реками на несколько огромных островов. Ее она разглядывала с противоположной стороны глазами бога после переноса из долины Источника – и теперь узнавала и не узнавала.
Далеко-далеко, в полуденной дымке, Алина увидела порталы, разглядела и огромный лагерь иномирян, растянувшийся чуть ли не на всю эту бесконечную равнину.
– Смотрите, – проговорил Тротт, показывая вправо, за соседнюю сопку. – Мы пойдем туда.
Там, вдоль петляющего русла рос лес, огибающий степь, и почти в самом уголке ее у реки виднелся один из порталов. На него и указывал профессор. И он был ужасно далеко.
Раздался отдаленный гул – у подножия пика пролетало несколько раньяров, и принцесса шагнула назад, присела в страхе, что увидят.
– Сейчас мы не полетим, а пойдем вниз. – Профессор тоже шагнул назад. – Пусть столичный тракт остался со стороны моря, но империя простирается далеко за эти вулканы, и здесь тоже можно встретить наемников из дальних провинций, идущих или летящих к лагерю. Мы спустимся сбоку, – Тротт показал, где предстоит идти, – в долину между двумя вулканами, и там уже пойдем к порталу.
– И дойдем, – добавил Четери уверенно. В глазах его уже не было той тяжелой тоски – в них виднелось предвкушение, и ветер трепал его мокрые волосы. – Хорошая нам предстоит работа.
Макс мрачно усмехнулся, протянул Алине руку, помогая подняться. Сжал ее пальцы и отпустил.
– Хорошая, – согласился он и направился вслед за драконом вдоль уступа к спуску между озерцами. Принцесса ускорилась, сравнялась с Четери, спеша задать вопросы, пока еще безопасно говорить:
– А вы расскажете, что творится на Туре? И не видели ли вы моих сестер? Хотя бы Ани?
– Узнаю любопытную девочку, которая измеряла мой гребень, – хохотнул дракон. – Ну, слушай, маленькая Рудлог. Владычица Ангелина так же строга и великолепна, как всегда, и даже у меня от нее трясутся поджилки. Она меняет Пески, и ее энергия воистину пугает. А твоя вторая сестра, Василина, не так давно закрыла портал…
Алина шла рядом и жадно слушала, не перебивая, улыбаясь, смаргивая слезы, – и все это время ощущала, как справа, прикрывая ее от возможной опасности, двигается Макс Тротт.
На берегу теплого моря, меж холмов, покрытых тропическим лесом, стоял храм Триединого. К его золотистым стенам вплотную подходили луга с благоухающими травами и цветами, а от воды, настолько глубоко-синей, словно сама богиня купала в ней свои одежды, шла дорога, мощенная светло-желтым камнем.
Часто слышались из храма звон ритуальных гонгов и песнопения, но, даже когда замолкали служители, в долине не наступала тишина.
От соседних городков и деревень как нити паутины бежали к храму тропинки и дороги, и каждый, кто спускался по ним с холмов, издалека слышал мерное, поглощающее все остальные звуки жужжание, а выходя из джунглей, видел темную дымку над полями. То роились и запасались нектаром местные крупные пчелы. Круглый год под щедрым тидусским солнцем распускались для них всё новые цветы, и цвели деревья, и много тысяч лет не оскудевали эти поля.
Местные держали в полях пасеки, но диких пчел здесь водилось во много раз больше. Огромные медовые соты, похожие на толстые дырчатые оладьи, вплотную нанизанные на ветви деревьев-великанов и свисавшие чуть ли не до земли, встречались всюду в окрестных лесах. И сам высоченный храм, построенный из шестиугольных золотистых камней, тоже напоминал такие соты. Или огромный ше-стиярусный торт. Каждый из круглых пластов-этажей поднимался над предыдущим на колоннах, а здание увенчивалось золотой башенкой, похожей на колокольчик. По шесть башенок были пристроены на каждом из этажей – ну чисто украшения на торте. Золотыми панно со сценками из жизни богов были украшены стены, золотом были покрыты колонны, но его сложно было разглядеть – ведь то тут, то там они были залеплены сотами настоящими. Монахи каждый день срезали их, качая мед для паломников, иначе бы скоро весь храм превратился в один огромный улей.
Пчелы людей не трогали почти никогда. Но паломники, собравшиеся под высокими сводами храма, укладываясь на сон прямо под статуями шести богов, темными вечерами рассказывали друг другу легенды – о случаях, после которых даже последние отморозки не отваживались соваться в Пчелиную долину с недобрыми намерениями.
Несколько веков назад пришла к берегу долины целая пиратская армада, позарившись на золото, которым щедро был украшен храм. Монахи отдавать богатство отказались, и тогда по храму стали стрелять из пушек.
После первого же выстрела рой из миллионов пчел потек в сторону пяти пиратских кораблей, поднял их в воздух и сбросил с высоты на окрестные холмы. Остатки кораблей быстро поглотили джунгли, но местные смуглые и чернявые жители до сих пор водят паломников и туристов показывать гигантские якоря, торчащие из холмов и полностью залепленные сотами, – словно нарочно сохраненные в назидание потомкам.
