Люй Кан с сестрой и племянником из дворца съехали почти сразу после прибытия, облюбовав себе дом неподалеку. Сестра открыла лавочку лекарственных трав и снадобий, а массажистка самого Владыки, от клиентов не знающая отбоя, как и пророчил Четери, заневестилась: то и дело ухаживать за ней принимались видные женихи, звали замуж, осыпали подарками. Однако йеллоувинька, озадаченная и непривычная к вниманию, выбирать не торопилась.
– Все хороши, да по сердцу никого, – говорила она любопытной Светлане, сильно, но аккуратно проминая ее натруженные ступни. – Я лучше вам послужу, госпожа, мужа вашего так отблагодарю. Совсем другая жизнь ведь у нас здесь началась.
– А вы не скучаете по Пьентану? – интересовалась разморенная от удовольствия «госпожа».
– Родина всегда в сердце, – степенно и тщательно подбирая рудложские слова, отвечала Люй Кан, у которой предплечье было шире Светиной лодыжки. – Но не было нам на родине счастья. Хоть руки у меня все те же, и умение то же, и служила я не где-то, а в банях-отуро дворца императорского, и не бедствовали мы поэтому, однако же у нас отношение совсем другое. Девы знатные у нас к послушанию с детства приучены, к тому, что украшать собой дом должны и молчать. И придворные дамы такие же. Но как меж собой интригуют… ох, и могла бы я рассказать, но не буду. И к служанкам отношение такое же. Если красотой ты не наделена, то как и нет тебя. А здесь я есть. Благодаря мужу вашему, Владыке, да продлит Отец Гармонии его годы. Не верила я, что вспомнит меня, а вспомнил. Добрый у вас муж, госпожа, хороший.
Сейчас «добрый и хороший» лежал на теплом камне в купальне у широкого арочного окна, а широкая массажистка выкручивала его так, что он довольно стонал и покряхтывал, блаженно улыбаясь. Она каждый раз разминала его, как тесто, и мышцы становились крепче, эластичнее, и еще быстрее мог он двигаться и мощнее бить. Глаза Чета были полуприкрыты, и пусть от удовольствия мысли текли медленно, вяло, все равно отключиться от размышлений не выходило.
Вчера в полдень во дворец, как и было велено, пришел Вей Ши. Напился воды из фонтана, терпеливо дождался Чета и прошелся с ним по тенистым дорожкам парка. Мастер ставил ему руку, учил разными способами метать ножи – и с размахом от плеча, и одним движением пальцев, срезая фрукты с веток или не задевая в гуще ветвей ни листочка. А императорский внук в промежутках между бросками рассказывал то, что хотел услышать учитель.
– Немного могу сказать. – Вей Ши, вспоминая, изящно касался пальцами лба. Тяжелая серьга раскачивалась при ходьбе, и Четери с неудовольствием думал, что будет мешать она в бою, а затем, успокоенно – что это еще одна трудность, с которой ученику не лишним будет справиться. – Девочка говорила на языке Песков только одну фразу: «…слепец великий, равный богам, семя убитого знак тебе даст…» Я услышал эти слова после того, как в ее видениях показались мне исполины, которые сражались в небесах. Фигуры в тумане, выше гор, сияющие тени, словно в нашем театре теней, пяйяньги́.
– Опиши их, – попросил Четери, только что один за другим всадивший шесть узких ножей в порожек дальней беседки и не задевший ни одного дерева в апельсиновом саду, густо растущем между дорожкой и беседкой.
Вей прищурился, глядя на ножи учителя и качая в руке свое оружие.
– Мне показалось, что один из гигантов имел четыре руки, а второй был окутан пламенем. Еще у одного в руках видел копье со сверкающим острием, а четвертый держал плеть из вихрей. Были там и другие исполины, но видение оказалось коротким, да и тяжело смотреть на такую мощь, может размазать. Не знаю, Мастер, что это было: метафора сознания девочки Юноти, битва из будущего или картины из прошлого. И не знаю, связаны ли с этим видением слова о слепце. – Он поколебался и не удержался от любопытного: – Думаешь, о тебе она говорила?
– Бросай, – усмехнувшись, приказал Чет, и Вей, покачав на ладони тонкий и длинный нож, остановился, метнул его – и, задрав подбородок, разочарованно пошел поднимать. На зеленой траве под деревом лежал упавший ярко-оранжевый апельсин, но на него сыпались срезанные листья и ветки.
– Бросок правильный, но тебе не хватает силы в пальцах и гибкости в кисти, – отметил Чет, когда он вернулся. – Будешь отжиматься. И упражнения для запястья я тебе покажу. Но ты лучше это делаешь, чем я думал.
– Спасибо, Мастер, – коротко ответил Вей Ши, продолжая шагать рядом. Спина его была прямой, а лицо – спокойным, почти высокомерным, но Четери ощущал, как нетерпеливо ждет он похвалы или очередного урока, как жаждет показать, что он умеет.
