– Оно и видно. – Джирал бросил взгляд на надкусанное яблоко и швырнул его на средний столик, посреди тарелок. – Что ж, ладно. Иди за мной.
Он с усилием сложил деревянную перегородку и прошел в соседнюю комнату. Та тоже была залита солнечным светом, хоть и разбавленным, окрашенным в разные оттенки витражными панелями в нижней половине каждого окна, изображающими сцены триумфа в истории империи. Яркие пятнышки розового и голубого виднелись тут и там, на деревянном полу, стенных панелях и зеленой кожаной поверхности большого письменного стола в углу. В дальней части комнаты был еще один стол, пониже, рядом с которым стояли кресла.
– Садись. – Джирал ткнул пальцем в одно из них, а сам занял противоположное. Прикрыл ладонью могучий зевок, утонул в кресле, закинул ногу в тапочке на край столика и сложил пальцы в шпиль. Полы халата разошлись, позволив ей взглянуть на впечатляющее – для тех, кто такое ценит, – мужское достоинство. Арчет заподозрила, что это было неслучайно. – Итак, ты встревожена. В каком смысле?
Арчет поколебалась.
– Мой повелитель, мне кажется, Кормчие испугались.
– Испугались. – Джирал то ли кашлянул, то ли издал неуверенный смешок. Поерзал в кресле, поправил халат. – Да ладно тебе. Они не ведают страха. Сама говорила, что эти существа совершенно не похожи на людей. И, кстати, с чего вдруг ты говоришь о них во множественном числе? Со сколькими Кормчими ты беседовала?
– С двумя, мой повелитель: Ангфалом, который установлен в моем кабинете, дома, и с Каламаном из огненного корабля «К свече, что озаряет бдение» в Кириатском музее. Они повели себя по-разному. Каламан более прагматичен и менее склонен драматизировать, но в целом реакция одинаковая. Оба не пожалели слов, чтобы предупредить, на что способны двенды, и оба уверены, что если эти существа действительно вернутся в мир, последствия будут катастрофическими.
– Хм… – Джирал потер подбородок. Похоже, с прошлого вечера он и сам поразмыслил над проблемой. – Но для кого именно они будут катастрофическими? Если следовать тому, что ты рассказала, вся двендовская мифология связана с северными краями. А эти твари не могут ограничиться разграблением той части света?
– Они уже явились в Хангсет, повелитель.
– Да, в ответ на молитвы и ритуалы северянки, либо благодаря наличию идола, какие встречаются только на севере.
– В основном, на севере, повелитель. – Арчет сдержала беспокойную дрожь: она поняла, к чему клонит император. – Залежи глиршта встречаются и в некоторых частях империи.
Джирал бросил на нее пронзительный взгляд.
– Но ты ведь не веришь, что дело в глирште, да, Арчет? Если двенды используют этот камень в качестве маяка, ему нужно придать форму и обработать, чтобы он стал годен для такой цели. Именно так поступила наша знакомая из Хангсета.
– Я не верю в…
– Не перебивай императора, когда он думает вслух. Это грубо, Арчет.
Она сглотнула.
– Прошу меня простить.
– О, прощаю. Я тебя прощаю. – Ленивый взмах рукой. – Итак, взгляни: наши торговые корабли не устремляются к берегу, заметив какой-нибудь древний маяк на утесах или покачивающийся на волнах разноцветный мусор за бортом. Они выискивают нужные маяки и береговые знаки. Двенды будут делать то же самое – искать эти камни, которым придали особую форму. И сделают это их приспешники, те, кто им поклоняется.
«Пресеки это на корню, Арчиди. Иначе он так и поступит, этот маленький говнюк, пытающийся превзойти отца – он подмахнет приказ без промедлений, и ты опять увидишь, как от горизонта до горизонта тянутся колонны беженцев…»
– Двенды отсутствовали несколько тысяч лет, мой повелитель. – Ее голос звучал настолько ровно, насколько позволяли бессонная ночь и кринзанц. – Думаю, можно с уверенностью утверждать, что любые их приспешники среди людей давно мертвы. А эта женщина, Элит, точно не изготовила идола собственными руками. Она говорит о нем, как о наследстве клана – и да, на вид ему много веков.
– Арчет, подумай вот о чем, – мягко возразил император. – Вдруг Элит тоже несколько веков? Вдруг колдовство двенд позволило ей жить так долго и наделило вечной молодостью в обмен на некоторые услуги? Она может быть ведьмой. Или даже созданием из камня, оживленным колдовской силой.
Арчет показалось, что она сидит на краю кратера в Ан-Монале. Перед ее внутренним взором проносились жизни, которыми управлял механизм, лишь в незначительной степени подвластный влиянию дочери Флараднама. Она увидела, как Элит орет от невыносимой боли, подвешенная на дыбе, и как ее раздирают на части, тыкают раскаленной докрасна сталью. А еще увидела тысячи таких же несчастных, изгнанных из своих домов, оставшихся без еды и воды, не считая той, что смогли унести, бредущих куда-то во власти голода, жестоко избитых, теряющих немногое, что осталось, от рук солдат, которые вроде должны их охранять.
Она привыкла читать мысли Джирала по лицу, но сейчас оно стало совершенно непроницаемым.
– Вы в это верите, мой повелитель? – осторожно спросила Арчет, будто двигалась по лезвию ножа. – В то, что эта женщина… ведьма? Или голем?
