– Ублюдки. – Рингил невольно затряс головой. – Ты гребаный кусок дерьма. Сука… Нет причин, по которым люди и двенды не могут сосуществовать? А это как называется?! Что за сосуществование, мать твою?!
Ситлоу замер и бросил на него пристальный взгляд.
– А разве это хуже, – тихо спросил двенда, – чем клетки у Восточных ворот Трелейна, где ваши преступники агонизируют несколько дней, чтобы другим неповадно было? Этим, знаешь ли, не больно.
Рингил с усилием оттолкнул воспоминание о страшных мучениях, которых сам не испытал.
– Не больно? А ты хотел бы поменяться местами с кем-то из них, говнюк?
– Ясное дело, нет. – Вопрос вызвал у двенды искреннее недоумение. – Но их путь – не мой, я бы не смог пройти той же дорогой, что они. Честное слово, Рингил, это мелочь. Ты сгущаешь краски.
В тот миг Рингил добровольно отдал бы душу за то, чтобы ощутить тяжесть Друга Воронов на спине и кинжал из драконьего зуба в рукаве. Вместо этого он сглотнул и подавил ярость, отвернулся от испачканного лица женщины и взглянул на открытые ворота загона.
– Почему? – с трудом выговорил дрожащим голосом. – Почему вы их сюда притащили? Зачем все это?
Ситлоу выдержал долгую паузу, изучая его.
– Не уверен, что ты поймешь, – сказал двенда в конце концов. – Прямо сейчас твои умственные способности притупились.
Рингил оскалился.
– А ты попробуй объяснить.
– Ладно. Им будет оказана большая честь.
– Звучит восхитительно. Даже лучше, чем «очищающая инквизиторская любовь» в соответствии с Откровением, о да.
– Как уже было сказано, я не жду, что ты поймешь. Обитатели болот с Наомской равнины – единственные, кого олдрейны могут в каком-то смысле назвать родней. Тысячи лет назад их кланы были любимыми слугами двенд – до такой степени почитаемыми, что мы смешивали с ними кровь. Их потомки, пусть в очень ослабленном виде, несут в своих жилах нашу родословную.
– Это гребаный миф, – с отвращением проговорил Рингил. – Ложь, которую втюхивают на рынке Стров, чтобы содрать вдвое больше за предсказание судьбы. Не говори мне, что купился на это дерьмо. Три гребаных года политики в Трелейне, общения с лучшими лжецами и ворами в Лиге – и ты по-прежнему не видишь, как тебя пытается облапошить уличная гадалка?
Ситлоу улыбнулся.
– Нет. Миф, как это нередко случается, основан на истине – или, по крайней мере, на ее понимании. Есть способы это подтвердить. Наследие двенд проявляется среди болотных кланов довольно разнообразно. Но когда рождается женщина, не способная зачать от мужчины во время близости, это значит, что в ней сильна древняя кровь. С мужчинами сложнее разобраться, хотя, в целом, закономерность схожая.
– Значит, ты собирал их по всему Эттеркалю и отправлял сюда. Они – твоя родня в сотом колене. И о какой большой чести речь?
Он осознал, что продолжает свирепо ухмыляться. Увидел, как Ситлоу на него смотрит, и смутно ощутил, как что-то теряет. Это была очередная проверка – и, в отличие от той, с олдрейнским мостом, он ее проваливал.
– Думаю, ты понимаешь, о какой, – тихо проговорил двенда.
Из горла Рингила вырвалось почти неслышное презрительное фырканье.
– Вы принесете их в жертву.
– Если можно так сказать… – Ситлоу пожал плечами. – Да.
– Замечательно. Знаешь, я лишь мелкий человечишка, прожил чуть больше трех десятков лет, но даже мне известно, что в мире нет существ, достойных именоваться богами. И во что же вы, уебки, так отчаянно верите, раз затеяли кровавый ритуал?
Двенда поморщился.
– Ты правда хочешь, чтобы я ответил на твою тираду?
– Мы тут, блядь, беседуем или как?!
Ситлоу опять пожал плечами.
– Ну, ладно. Вопрос не столько в богах, сколько в механизмах – в том, как разные вещи связаны и взаимодействуют. В ритуалах, скажем так. С тем же успехом можно спросить, почему люди хоронят своих мертвецов, когда разумнее было бы их съесть. Силы и существа, которые имеют влияние на эти вопросы, действительно существуют, но олдрейны не считают себя в какой бы то ни было значимой степени подчиненными им. Но есть этикет, соблюдение священных правил, и для таких вещей кровь всегда была чем-то вроде русла. Можно сказать, она похожа на подписи на договорах, которые вы, люди, друг с другом заключаете – хотя мы соблюдаем подписанные соглашения. Если кровь нужна, мы ее предложим. Кровь рождения, кровь смерти, кровь животных, когда надо самую малость изменить судьбу, или соплеменников, если желаешь чего-то более великого. В нашей истории те, кого избирали для этой почетной миссии, всегда шли к своему концу добровольно, как воин идет на битву, зная, чего стоит жертва.
– Сдается мне, с твоими отдаленными родственницами, собранными тут, будет по-другому.
– Верно, – согласился Ситлоу. – Расклад не идеальный. Но придется обойтись тем, что есть. В конечном итоге, того факта, что мы готовы пролить кровь тех, кого считаем родней, должно хватить для жертвоприношения.
– О, славно. Рад, что вы так все обстряпали.
Двенда вздохнул.
– Знаешь, Гил, я думал, что ты поймешь. Судя по тому, что я о тебе знаю…
