– Цену мы еще не обсудили, – заметил Хейл прежним любезным тоном. Но притворный гнев Рингила, похоже, возымел действие. Работорговец немного расслабился. Он поставил кубок на стол и сложил пальцы домиком. – В любом случае, меня волнует другое. Я просто не понимаю, почему вас волнуют детородные способности какой-то девки. Это ведь ерундовая проблема. Если девка понесет, мы быстренько подыщем замену – задолго до того, как она сделается некрасивой. Тем временем ребенок, если выживет, по закону будет ваш. Можете его продать, вместе с матерью, если она перестанет доставлять вам удовольствие, или отдельно, если так выйдет дороже. Рынок в этом смысле очень гибок.
– Я, э-э, ничего не смыслю в том, как…
– О, в такой ситуации я о вас позабочусь, можете не сомневаться. С радостью окажу любую помощь, какая понадобится.
«Ну еще бы – за небольшую компенсацию».
По крайней мере, Хейл опять настроился на верный лад. Рингил снова кашлянул с застенчивым видом.
– Понимаете, по законам империи потомок рабыни не может…
– Да, не сомневаюсь. – Теперь в интонациях работорговца проскальзывало смутное нетерпение. – Но сейчас вы не в Империи, мой господин. Здесь действуют законы Лиги, и я вас уверяю, мне они известны до последней буквы – в том, что касается моего дела.
– Ну ладно, – с неохотой проговорил Ларанинтал. – Я думаю, это…
– Великолепно! – Хейл хлопнул в ладоши. – Что ж, я считаю, чем тратить ночь на разговоры, давайте спустимся и поглядим на товар во плоти. Только представьте себе, какие сны вам потом приснятся, а, господин мой?
Хейл распутно подмигнул Рингилу, и тот изо всех сил изобразил воодушевление.
– А, еще – прежде чем мы этим займемся, господин Ларанинтал, вы бы уточнили, о чем мечтаете. Наши закрома обильны, и если сузить круг поиска, мы сэкономим время. Может, вас привлекает определенный цвет волос? Рост? Я так понимаю, южанки отличаются хрупким телосложением.
Рингил вспомнил Шерин, призвал детские воспоминания о ней и слова Ишиль о ее происхождении. В кармане у него был простенький портрет, но прямо сейчас не стоило выкладывать такую карту. Козыри лучше приберечь на потом.
– Мне говорили, в этом городе есть представители расы, которая живет на болотах. Это правда?
– Да. – Хейл глядел на него настороженно. – Верно. А что?
Рингил откашлялся.
– Многие мои соотечественники говорили мне, что болотные женщины ведут себя в постели… ну… э-э… по-особенному. Ну, знаете. Самозабвенно предаются любви. В крайней степени. Как животные.
Это была беззастенчивая выдумка – болотницы ничем подобным в Ихельтете не славились; вообще большинство имперских жителей мало путешествовали и не знали о существовании такого народа. С точки зрения Империи, вся территория Трелейна была заселена отсталыми крестьянами, которые только и знали, что ковыряться в болоте. Лишь достаточно образованные понимали, в чем разница. Так или иначе, для его плана этого должно хватить. Почти такие же слухи о самозабвенной похотливости женщин любого погубленного или отправленного в изгнание племени ходили под Лентой постоянно. Рингил их слышал, сидя у походного костра с солдатами в каждой приграничной кампании, в которой участвовал после окончания войны с Чешуйчатым народом. Это было, в сущности, оправдание для изнасилований.
Иногда ему приходило в голову, что о самках ящеров рассказывали бы то же самое, не будь облик Чешуйчатых безоговорочно чужд человеческой расе.
«Ну, я бы такого не исключала, – однажды сказала ему Арчет, когда они сидели, прижимаясь друг к другу на береговом ветру в Джерджисе и смотрели на лагерь внизу. – Эти ребята будут трахать и грязь, если ее согреть до нужной температуры».
Она говорила о людях, которыми командовала.
– А-а, так вас интересуют болотницы? – Губы Терипа Хейла растянулись в медленной улыбке. – Хм, я про такое раньше не слышал. Но, разумеется, если вам это нужно… Джаниш.
Привратник шагнул вперед.
– Мой господин.
– Мы отправляемся с визитом к нашим веселым девицам с длинными ножками. Ступай вперед и позаботься, чтобы все приоделись. Ну, в фигуральном смысле.
Привратник свирепо ухмыльнулся.
– Слушаюсь, сэр.
Хейл проводил слугу мрачным взглядом, который плохо вязался с шутливым тоном. Он словно что-то обдумывал.
– Полнокровных болотниц у нас почти не бывает, – рассеянно проговорил работорговец. – Но если то, о чем вы сказали, правда, это надо исправить. У них, как правило, крепкие семейные узы, и в целом они народ упрямый, туповатый. Я знаю случаи, когда болотники предпочитали сдохнуть от голода, чем продать своих детей. Ну, как с такими вести дела?
Рингил спрятал лицо за кубком.
– Но, к счастью, примесь болотной крови – обычное дело для множества горожанок, – продолжил Хейл и позволил себе улыбнуться. – Если послушать их самих, конечно. Без этого не обошлись даже некоторые благороднейшие семейства Трелейна. Не переживайте, Ларанинтал из Шеншената, я почти уверен, что мы подыщем для вас девушку с подходящей кровью.
