Та оглянулась и спросила, недоуменно подняв брови:
– А где твоя бутыль с водой? Пить очень хочется.
– Что? – не поняла Аэлло.
– Вода, – ответила амазонка, нахмурившись, словно объясняет что-то неразумному птенцу. – Тот сагат, что подвез тебя к лесу, должен был дать тебе бутыль с водой. Чтобы дольше продержалась. Так всегда делается на охоте.
Аэлло пожала плечами и нарочито небрежно произнесла:
– Может и должен был дать. Может, и дал бы, если бы не выкинул меня из седла, не снимая мешка с головы, и чуть не затоптал! Потом его окликнули, и он ускакал. Но я смотрю, ты тоже без бутыли с водой. Значит, тебе тоже не дали.
Брестида поморгала, явно переваривая то, что услышала от гарпии, и скривилась.
– Мне давали, я не взяла.
– Но почему? Если давали, и если полагается?
– Потому что я – амазонка! – гордо ответила Брестида.
– Теперь это очевидно, – согласилась гарпия. – Иначе мне никогда не догадаться об этом. Но все же, как это связано?
– Амазонки никогда не были жалкими рабынями! – невпопад ответила Брестида.
Аэлло наклонила голову вбок, хмуря светлые брови, и Брестида, вздохнув, пояснила:
– Остерегаться надо не тогда, когда на тебя надели рабский ошейник, а когда радуешься тому, что его подбили войлоком, чтобы не натирал тебе шею. Как только поблагодарил хозяина за заботу, все, с этой минуты ты раб. Раб внутри, понимаешь? Ты можешь носить рабский ошейник и не быть рабом, а можешь быть им, в своем сердце.
Губы Аэлло сжались в одну линию. Амазонка отшатнулась, словно из зеркальных глаз вылетели крохотные молнии.
– Аэлло, ты чего? – спросила Брестида.
– Если мы выберемся отсюда и доберемся до Цитадели, я сама тебя убью, – пообещала гарпия. – Сагатам не оставлю, слишком уж они нежно с тобой обойдутся. А сама убью. И получу удовольствие!
Они шли практически наощупь, рискуя переломать ноги в темноте. Отдых позволили себе только под утро, миновав вброд несколько рек, сколько – гарпия сбилась со счета, и то, только когда Брестида признала, что так «немудрено ухайдокать лошадей». Остановились на берегу полноводного ручья, который угадали издалека по журчанию.
Пока Брестида поила и обихаживала лошадей, Аэлло на негнущихся ногах подошла к толстому дереву, оперлась о него рукой. Она сама не поняла, что произошло дальше – просто обернулась на шорох и в следующий миг увидела замершего у земли зайца. Животное несколько раз дернулось и затихло, пригвожденное к земле стальным пером.
– Ты убила зайца! – обрадовалась Брестида, приглядевшись к добыче Аэлло. – Какая молодец! И еще молодее будешь, когда пожаришь его на углях!
– С чего бы мне жарить его на углях? – резонно возразила Аэлло, сползая по стволу дерева вниз.
– Ну как, – замялась Брестида. – А кто здесь заклинательница духов стихий?
– Если бы я была заклинательницей духов стихий, мы бы улетели отсюда на ветре, – сказала Аэлло. – Или еще на ком-то не менее прекрасном. Но сестры ветра дружат лишь с маленькими духами. Огневушки, ульвы, виры и треты. Этого умения недостаточно…
Прервавшись на полуслове, Аэлло уронила голову на грудь и затихла.
Амазонка хмыкнула, поежилась, зябко повела голыми плечами. Уселась рядом с Аэлло, пытаясь забраться под распластанное на земле крыло.
Гарпия сонно забормотала во сне, но не проснулась.
Брестида пробурчала.
– Я, может, не так сказала, но твоей этой дружбы с маленькими духами достаточно, чтобы разложить огонь… Вот и пожарила бы зайца… Я, между прочим, со вчерашнего дня ничего не ела.
Аэлло вздрогнула. Подняв голову, она звякнула чешуйками на пальцах, и протянула Брестиде огневичка. Дух огня закрутился волчком на раскрытой ладони, непонимающе уставился на амазонку, затем недоуменно обернулся к Аэлло.
– Что это?! – взвизгнула Брестида, и на всякий случай отодвинулась, приглаживая волосы.
– Ты хотела костер. Жги, – милостиво разрешила гарпия.
– Сумасшедшая, – пробормотала Брестида и облегченно выдохнула, когда недовольный дух огня растаял в воздухе.
Аэлло сползла ниже, положив кулак под щеку. Взглянула на трясущуюся от холода Брестиду, укрыла ту крылом.
Когда Аэлло проснулась, Брестида уже освежевала зайца, и усевшись возле тушки, нанизанной на длинную тонкую палку, смотрела на спящую гарпию голодными глазами. Даже хворост собрать не поленилась. Пробормотав, что могла бы и раньше ее разбудить, Аэлло подожгла костер.
Амазонка, не сводя голодных глаз с тушки зайца на длинной палке, пробурчала что-то о том, что по некоторым табун лошадей промчится, им все ни по чем.
– Кстати, о табуне, – сказала Аэлло. – Нам, верно, стоит ожидать погоню?
– Еще как стоит, – подтвердила Брестида. – Вот только по пути к землям амазонок нас подстерегают и другие опасности.
– Опасней, чем сагаты? – скривилась Аэлло.
Брестида пожала плечами, мол, не мне судить.
– А все же?
Амазонка принялась загибать пальцы.
