Она бежала, падала в овраги, кувыркалась через голову, хлопая крыльями. В ручье оказалась дважды – первый раз, неловко поскользнувшись, съехала в неглубокую лужицу, наглоталась грязной воды, подняв столп брызг до верхушек деревьев. Второй – когда всего через пятьдесят шагов, со всего размаху обрушилась в полноводный ручей, почти речку, и ледяные потоки поволокли ее по дну, обдирая о камни.
– Вода – мой лучший друг, – пробурчала Аэлло, отплевываясь и вылезая на берег. – Ну, Брестида, попадись мне только!
Память услужливо протрубила и прогрохотала гонгом и Аэлло зажмурилась и замотала головой.
– Нет, – сквозь зубы процедила она. – Нет! Вихрь меня дери, нет!
Она поднялась и бросилась бежать дальше, по берегу ручья.
Собачий лай и топот копыт, крики и улюлюканье приближались несколько раз, но Аэлло или отсиживалась на дереве, наблюдая сверху, или пересекала ручей вброд и пряталась на противоположном берегу.
Лес стал редеть, впереди забрезжил свет, и Аэлло бросилась к нему со всех ног.
Она споткнулась, кувыркнувшись, перелетела через какое-то бревно. Приземлившись, подумала, что бревно не бывает таким мягким и теплым на ощупь.
Заставила себя обернуться и застонала от облегчения. Из разинутой пасти гигантского ящера неподвижно смотрели в небо мертвые глаза сагата.
Аэлло бросилась бежать дальше, и нашла еще троих. У одного из груди, у двух других из спин торчат стрелы.
Путь Аэлло преградил еще один. Гарпия заозиралась по сторонам. Сзади донесся лай. Она выставила руку с кинжалом перед собой, покрыла чешуей тело и воинственно вздыбила крылья.
К ее изумлению, из шлема-головы ящерицы донеслось:
– Я не враг тебе, гарпия. Иди и сделай, что должна. Я задержу охоту.
Сагат отступил в сторону, прихрамывая.
Стараясь не думать о том, что только что произошло, Аэлло бросилась бежать вперед.
Деревья закончились. Свет обрушился сверху, словно покрывало, трепещущее от ветра.
Аэлло бежала, пока не врезалась во что-то теплое, что пахло пряностями, вереском и немного, совсем чуть-чуть, конским потом.
– Брестида!
Аэлло стиснула амазонку изо всех сил, словно хотела задушить.
– Я знала, что ты не поверишь ударам гонга! – сказала Брестида и погладила грязные сбившиеся волосы гарпии.
– Я почти поверила… – призналась Аэлло. – Нет, Брестида, нет! Только не это!
– Почему? Аэлло, ты серьезно? – рассердилась Брестида.
Конь, что держала в поводу, через круп перекинуты переметные сумки с водой, оружием, остатками целебной мази, что вся ушла на раны амазонки, бил копытом, храпел, прядал ушами, из ноздрей его вырывались клубы пара.
Крылья за спиной гарпии распахнулись, и конь, которого Брестида подвела к гарпии, поднялся на дыбы и забил копытами воздух. Аэлло отскочила назад, хлопая крыльями.
Подняла руку к глазам, заслоняясь от бликов солнца на подковах коня.
– Никогда и ни за что! – заявила она Брестиде. – Он страшнее грифонов из древних песен.
– Поверь, долго задерживать сагатов он не сможет. А когда ящероголовые будут здесь, грифоны из древних песен покажутся тебе нежными, доверчивыми жеребятами, только вставшими на ножки.
– Но этот зверюга… такой!
– Хватит придуриваться, Аэлло! Я даже оседлала его для тебя!
Аэлло перевела взгляд на вороную кобылку, в два раза мельче гнедого красавца, что амазонка с трудом успокоила и уговорила встать на все четыре ноги.
– Ага, себе взяла совсем маленькую, – прогундосила она.
– Во-первых, не смей махать крыльями, как курица! – скомандовала Брестида. – Держись не за поводья, а ногами за бока лошади.
– Лошади?
– Тьфу на тебя, Аэлло, коня! В такт, через раз, поднимайся на стременах, почти распрямляя ноги. Поймешь по ходу. Но никакого махания крыльями, слышишь?! Да что ж такое!
Аэлло ухватилась поудобнее за какой-то ремешок над шеей коня, поставила ногу в стремя, оттолкнулась второй, как и учила Брестида, и, чтобы помочь себе оказаться в седле, чуть помогла крыльями. Совсем чуть-чуть…
Брестида грязно выругалась, буквально повисла на уздечке всем телом, удерживая коня. Неоседланная лошадь, которую коварная амазонка припасла для себя, меланхолично жевала траву, чуть поводя острыми ушами.
– Кажется, я не дождусь сагатов и сама тебя убью! – прошипела Брестида.
Гарпия не ответила, она была занята – пыхтела и пыталась влезть в седло. Наконец, каким-то чудом, ей это удалось. Брестида сунула ее ногу в стремя, наказав, что носки непременно следует держать на лошадь. Обошла коня спереди и сунула вторую ногу Аэлло во второе стремя.
Пробормотав что-то о том, что о большем она и не мечтала, сунула Аэлло поводья в руки, с наказом не выпускать ни при каких обстоятельствах.
– Даже, если брякнешься с него, как мешок с навозом, но повод останется в руках, конь никуда не денется, – серьезно сказала она.
Аэлло храбро скривилась, глядя на амазонку сверху вниз и сделала вид, что ее эти наставления не касаются. Про себя тут же пообещала ветру, не выпускать повод из рук, даже если небо спустится на землю.
