До следующей стоянки шли молча, не разговаривали. Пару раз Брестида хотела завести разговор, но Аэлло только сверкала зеркальными глазами и угрюмо отворачивалась. Вдоль узкой, быстрой речушки проехались верхом. Брестида то и дело оглядывалась на Аэлло – как гарпия, держится? Аэлло же ехала с таким независимым видом, словно никогда иначе не передвигалась. Лишь чересчур напряженные руки, закушенная нижняя губа и расширенные глаза выдают неопытного седока.
Речка, по берегу которой они ехали, обмельчала, замедлила бег, и Брестида прищурилась, глядя на другой берег.
– Аэлло, – позвала она. – Нам нужно перейти ее вброд. Здесь самое безопасное место.
Гарпия не ответила, перестала кусать губу и посмотрела на амазонку нахохленным воробьем, мол, и что?
– Не бойся, не вертись, сиди смирно, – наставляла амазонка. – Конь пойдет за мной. Твоя задача – сидеть, словно ничего не происходит. Лошадь чувствует настроение всадника. Сможешь?
– Чем языком по ветру мести, давно были бы на том берегу, – ядовито сказала Аэлло.
Брестида недоверчиво покачала головой и похлопала шею своей лошади. Наклонилась, чуть не к самому уху, тронула бока кобылки пятками. Лошадь послушно ступила в воду.
Аэлло замерла, когда вместо привычной земли ноги коня обволокла вода. Прозрачная, видно дно, камни, редкие зеленые водоросли. Конь послушно пошел по речному дну.
Лошадь Брестиды выбралась из воды, амазонка низко пригнулась к черной спине – берег крутой, кобыле пришлось нелегко, из-под копыт скользят комья земли. Но кобылка, наконец, оказалась на пригорке и нежно, призывно заржала, подбадривая товарища.
Конь под Аэлло уже ступил на берег, когда один из комьев земли, что обрушился под копытами лошади Брестиды, булькнул перед ним в воду. Животное захрапело, недовольно мотая головой, Аэлло судорожно вцепилась в повод.
– Подтолкни ногами! – скомандовала Брестида. – Ударь пятками! Смелее!
Гарпия послушно ударила бока коня пятками. Помогло. Конь почти вышел на берег, но взобраться на пригорок ему оказалось сложнее – лошадь Брестиды легкая, изящная, как фарфоровая статуэтка. Аэлло же достался настоящий гигант. Хоть амазонка и объяснила ей, что чем крупнее и тяжелее, тем лучше для неопытного всадника, сейчас Аэлло преимуществ не наблюдала. Скорее наоборот, о чем и сообщила бы Брестиде, если бы была не так занята, стараясь удержаться на коне. Животному тяжело, и оно очень старается, это поняла даже такая неопытная наездница, как Аэлло.
Силясь помочь несчастному, она широко распахнула крылья и захлопала ими, пытаясь втащить коня на крутой берег, не задумываясь о том, сколько весит эта туша.
Что произошло дальше, Аэлло понять не успела.
Вопль Брестиды. Конь, поднявшийся на дыбы. Переворот в воздухе. Приземление в воду. Брызги, скрывающие Брестиду вместе с лошадью из виду. Ледяные иглы впиваются в кожу. Довольная морда коня, что наконец, взобрался на пригорок.
Аэлло молнией выскочила следом – мокрая, злая, со сверкающими зеркальцами глаз.
Брестида сделала вид, что увлечена стряхиванием пылинок с холки вороной. Кобыла, в отличие от амазонки, пялилась на Аэлло с видимым удовольствием. И даже губами шлепала.
– Попробуй только что-то сказать! – прошипела Аэлло.
Она так разозлилась, что в два счета оказалась в седле и ударила пузатые бока пятками.
– Я вообще молчала, – пробурчала под нос амазонка.
***
К вечеру небо нахмурилось, налилось темной, неприятной влагой, но так и не пролилось на землю. Вместо дождя пришел зной и духота, воздух сгустился, набух и неподвижно встал на месте. Окинув меланхоличным взглядом амазонку, что потрошит двух жирных уток, Аэлло чиркнула искрой над сложенными ветками. Убедилась, что зевающие огневушки принялись усердно поглощать предложенное. Затем подхватила плоскую флягу и спустилась к реке.
У воды было не так жарко и душно, и гарпия присела на берег. Старалась держаться подальше от кромки – во избежание встречи с лицесмертью – жутким и опасным чудовищем с невероятно красивыми глазами.
Над водой заклубились клочья тумана, лениво устилая водную гладь покрывалом.
До Аэлло донеслись звуки бубна. Гарпия встрепенулась.
Она приготовилась бежать к амазонке, когда поняла, что звуки доносятся с другого берега и раздаются как будто издалека.
– Это не могут быть сагаты, – сказала она себе. – Они, если гонятся за нами, то с другой стороны. Это кто-то из местных поселенцев. Лучше не бежать и не дергаться, чтобы не вызывать ненужных подозрений.
Ноздрей ее коснулся запах тухлой рыбы, и гарпия поморщилась.
– Это какие-то рыбаки, – сказала она. – Наверное.
В сгустившихся сумерках она увидела фигуру на другом берегу. Ровным, спокойным шагом, кто-то идет по берегу, отбивая каждый шаг ударом в бубен.
Из-под конусообразной шапки свисают нечесаные космы, вся одежда висит лохмотьями, словно состоит лишь из обрывков.
Чем ближе человек, мерно бьющий в бубен, тем усиливается запах тухлой рыбы.
