– Я помогу вам выйти из селения, – сказал наемник. – Таким красавицам грех погибнуть в этих диких землях. А сам займусь магом.
Аэлло попыталась благодарно улыбнуться, но улыбка вышла кислой, потому что, когда старый наемник говорил о красавицах, не сводил восхищенного взгляда с Брестиды.
Аэлло, что прикорнула у самых тлеющих углей, тихий свистящий шепот разбудил задолго до рассвета. Гарпия сонно заморгала, потерла глаза, уставилась на двух духов огня, подобравшихся по мерцающей во тьме дорожке почти к самому ее лицу.
– Вы меня решили лысой оставить? – недовольно пробурчала гарпия, заразившись от огневушек зевотой.
Те обиженно замахали колпачками, указывая куда-то за ее плечо.
Гарпия осторожно, опасаясь потревожить Брестиду, обернулась. Амазонка свернулась калачиком рядом, под крылом. Лоб у нее даже во сне нахмурен, губа закушена. Аэлло перевела недоуменный взгляд на огневушек и те сердито зашипели на нее. Выражение острых мордочек «как можно быть такой непонятливой?!»
– Девочка, – прозвучало из темноты. – Буди свою красивую подругу, пора.
Беззвучно ступая, к ним приблизился папаша Пак.
Из селения выходили тихо, на цыпочках. Пак провел по узкой тропинке, «как раз между дозорных», с его слов. Вороная кобылка Брестиды и конь Аэлло нашлись на краю селения. Брестида не удивилась, увидев лошадей, подозвала свою свистом, из чего Аэлло сделала вывод, что о том, что Пак выведет лошадей из общего стойла, они с амазонкой условились заранее.
Около бурливой, но узкой и неглубокой речушки Пак остановился, чтобы пожелать удачи.
Амазонка скупо кивнула наемнику, первая разулась и пошла вброд через реку. Вороная кобылка потрусила за ней, недовольно фыркая и помахивая хвостом.
Старый наемник с сожалением посмотрел вслед амазонке, после чего быстро чмокнул Аэлло в макушку, развернулся и пошел прочь.
Сердце Аэлло болезненно сжалось. Глядя в спину папаши Пака, она думала, увидит ли его снова. Отчего-то захотелось догнать его, сказать, что благодарна за помощь, и еще раз сказать спасибо, и еще раз предостеречь насчет мага.
– Аэлло! – крикнула Брестида с другого берега. – Мы спешим!
– Чурка бесчувственная! – вырвалось у гарпии.
Крылья за спиной распахнулись, и через несколько секунд она уже стояла рядом с Брестидой. Хмуро пробурчала, что готова, но Брестида, поджав губы, посмотрела куда-то за ее плечо.
Обернувшись, Аэлло увидела своего коня. Тот стоит, переминается с ноги на ногу, не решается зайти в воду. Пришлось снова перелетать через речку, разуваться, подвязывать платье у пояса и переводить глупое животное вброд.
Стоило ступить в воду, как дыхание перехватило от холода, лишь мысль, что может в любую секунду взлететь над этой пыткой, позволила добраться до берега. Когда вышла из ледяной воды, кинуло в жар, от стремительно краснеющей кожи пошли клубы пара.
Стараясь избегать встречаться взглядом с амазонкой, быстро обулась, развязала узел на бедрах. Тонкая ткань платья заструилась по ногам. Аэлло прислушалась к ощущениям в крыльях и скривилась – перья отросли недостаточно для длительного полета, нужно потерпеть еще хотя бы полдня.
Не говоря ни слова, она подхватила повод коня, цокнула языком и принялась первая взбираться на пригорок, прямо в непроходимую чащу. Судя по хрусту веток сзади, амазонка следовала за ней.
Ехали верхом, спешивались, обходили ямы и могучие, вырванные с корнями деревья, снова забирались на спины лошадей, снова спешивались. Время исчезло, осталось только боль и дрожь в натруженных ногах и чувство грядущей по пятам беды.
Через несколько часов молчания, когда дорога из непроходимой стала сносной, Брестида, которая ехала впереди, обернулась.
– Аэлло, ты чего? Что не так?
Гарпия хмуро уставилась на амазонку и скривилась, словно у нее болит зуб. Амазонка повторила вопрос, пристально вглядываясь в лицо юной гарпии. В зеленых кошачьих глазах искреннее участие, между изящных бровей пролегла морщинка.
– Все слава ветру, – буркнула Аэлло в ответ.
Амазонку такой ответ не устроил.
– По-твоему, я не вижу, что ты дуешься? Идешь, нахохлившись, даже коня не боишься. Ругаешься себе под нос, меня сзади глазами насквозь прожигаешь. Что случилось-то?
– Думаю, – ответила Аэлло таким тоном, что амазонка заморгала.
– О чем?
– О тебе! – взорвалась Аэлло. – О том, какая ты бесчувственная! Ты же папаше Паку слова доброго на прощание не сказала, а знаешь, как он тебе вслед смотрел?
Брестида оторопело замолчала.
– Я попрощалась, – начала было она виноватым тоном, но Аэлло уже «понесло».
– Попрощалась она! Да глыба льда на верхушке горы теплее, чем ты! Человек, между прочим, жизнью своей пошел рисковать… Можно подумать, за твое «прощайте»!
Брестида нахмурилась.
– Аэлло, я тебя не понимаю… Мы же спешим, и мы тоже рискуем жизнью, если ты помнишь. Нам нужно как можно быстрее добраться до Цитадели! Ихтионы не подозревают о вторжении мага с Рубиновым Трезубцем! И хранители ничего не знают… Цитадель в опасности…
– Ты свою холодность и бесчувственность оправдываешь заботой о других! – вспылила гарпия.
