Берс ворвался в схватку следом, его топоры мелькали в воздухе, как лопасти в блендере. Ката, хищно вереща, огрела кистенем сунувшегося к ней бойца с парными мечами. Терехов теснил щитом латников, пытающихся выстроить хоть какую–то линию обороны перед повозкой.
Прыжок лягушки!
Я запрыгнул на спину одному из ящеров, перескочил на следующего, потом еще дальше, заходя противникам в тыл. Там трое лучников, из тех, что не были заняты удержанием повозки, взобрались на возвышение и уже начали стрелять по нашим. Но я спутал им планы.
Все–таки лучники без прикрытия — легкая добыча. Не бронированные, из оружия ближнего боя — только кинжалы или короткие сабли. Но главное — теряются, когда резко сокращаешь с ними дистанцию. Втроем они бы запросто успели меня нашпиговать стрелами в упор, если бы не дрогнули. Но кишка оказалась тонка.
Я оглоушил среднего Водяным столбом, в того, что справа, на бегу метнул чакрам. Третий попытался укрыться за валуном, теряя последний шанс на контратаку. Я сбросил двух раненых в воду несколькими ударами посоха и принялся гоняться за оставшимся.
Шустрый оказался, гаденыш. Он бы эту сноровку лучше бы в бою применял, а не в бегстве. Хотя, видимо, трусоват. Ближний бой — это тебе не из засады врагов расстреливать. Пришлось потратить еще один заряд Ци на Водяной столб, чтобы осадить гада. А там уж дело техники. Несколько ударов окованного металлом посоха — по коленям, по хребту. Когда зашатался и упал — контрольный в голову.
Я вздрогнул, когда на последнем ударе расслышал явственный хруст ломающихся костей черепа. На камни щедро брызнуло красным — голову я бедолаге размозжил основательно, она лопнула, как перезрелый фрукт.
Еще совсем недавно у меня бы рука не поднялась на такое. Но азарт битвы и злость на устроивших нам подлянку дервишей сделали свое. Да и в целом как–то… очерствел я, что ли. Уж не знаю, хорошо это или плохо. Для дела — точно хорошо.
Бой вышел яростным, кровавым и скоротечным. Дервишей было гораздо больше, но они не ожидали нападения, да и едва ли не половина их не смогла сразу поучаствовать в бою — вцепились в колеса, в оглобли, в упряжь, помогая ящерам удерживать повозку от падения в пропасть.
А когда мы перебили всех, это уже стало нашей проблемой.
— Даня, держи! Соскальзывает!
Здоровяк ухватился обеими руками за колесо, пытаясь остановить проседающую в пропасть повозку, но только заскользил сапогами по камню. Затормозил, нащупав под ногами глубокую расщелину. Остальные наши тоже бросились к транспорту. Кто–то пытался подкладывать под колеса крупные камни, кто–то, как Даня, просто хватался и тянул вместе с ящерами.
С ящерами, к слову, была совсем беда. Лишившиеся погонщика, напуганные разразившейся рядом с ними битвой, они впали в настоящую истерику — верещали, кусались, рвались из упряжи. Один и вовсе завалился набок и не мог подняться, судорожно перебирая в воздухе перепончатыми лапами. Хуже всего было то, что это был левый передний в упряжке, и находился он в опасной близости от обрыва. Еще немного — и он сам перевалится за край, потянув за собой и остальных.
— Руби упряжь! — заорал Терехов, и сам первым бросился к запутавшейся рептилии.
Вдвоем с Кейном они кое–как успели разрубить тянущиеся к оглоблям ремни прежде, чем ящер ухнул в воду. Орудуя остриями мечей, как стрекалами, они попытались подбодрить оставшихся троих, или хотя бы заставить их тянуть в одну сторону. Повозка на время стабилизировалась, но вытащить ее обратно на тропу у нас явно не хватало силенок.
— Мы не удержим!! — прохрипел покрасневший от натуги Берс.
Кейн, ругаясь, как сапожник, в бессильной ярости наблюдал, как повозка соскальзывает все дальше за край. Потом заскочил на нее и начал возиться с замками на правом боку — там виднелся откидной люк размером с межкомнатную дверь.
— Эй, ты! — заметил он меня. — Ко мне, быстро! Помоги достать груз!
Док и Стинг уже тоже подбежали к нам и растерянно вертели головами, не зная, чем помочь. Даня, Терехов и Берс уцепились за колеса в передней части повозки, и места рядом с ними почти не было — деревянный катафалк уже больше чем наполовину соскользнул вниз. Ката тянула за оглоблю, но толку от этого было мало. А к ящерам лучше было и вовсе не приближаться — раззадоренные уколами мечей, они еще больше разозлились.
— Только быстрее, мать вашу, мы так долго не протянем! — прогудел из–под своего шлема Данила.
Мы помогли Кейну вскрыть замки и потянули за крышку люка. Она откинулась вниз, как лепесток у цветка, образовав что–то вроде трапа. Первое, что бросилось в глаза — мягкая бархатная обивка и сочившийся изнутри повозки свет. Стинг, расталкивая всех, первым заглянул внутрь — так уж его разбирало любопытство.
И обернулся на нас с округлившимся глазами и глуповатой ухмылкой на лице.
— Так, перекличка, — Кейн достал из инвентаря какой–то список. — Эй, коротышка! Ну–ка, руки от груза убрал!
Стинг обиженно покосился на него.
— Я сказал — руки! И вообще отойди на три шага… И еще на три!
