Дядя Кюхейлан начал отвечать, медленно, словно первоклашка, выводя буквы. Я оставил их наедине, сел на пол, положив свои ноги на ноги Доктора, и посмотрел на безразличного ко всему парикмахера Камо. Тот дремал, опустив голову на колени. Сегодня он еще ни разу не заговорил и вообще вел себя так, будто нас не было. Залез в свою раковину и только и делал, что спал.
Дядя Кюхейлан оторвался от прорези, нагнулся и окликнул его:
– Камо, подойди к двери. Зине Севда хочет тебя поблагодарить.
Камо поднял голову и взглянул на дядю Кюхейлана с еще более безразличным видом, чем обычно. Потом оглядел камеру, словно пытаясь вспомнить, где находится, и махнул рукой: оставьте, мол, меня в покое. Обнял колени руками, опустил голову и скрылся в своем собственном мире. Самым уединенным, самым далеким от нас местом, которое он мог найти, был сон.
