— А себе?— Что себе?— Себе тоже вырежешь?— Я буду теперь видеть тебя голой чаще чем ты сама, Василиса, — он смаковал моё имя и смотрел на меня диким голодным необузданным взглядом. Кажется, что он хочет меня сожрать.Про реакцию моего тела на этот взгляд, на его голос, стараюсь не думать. Это безумие.— Не будешь, я не разрешу.— Посмотрим. Раздевайся.— Нет, не стану.— Я сам тебя раздену, если ты продолжишь сопротивляться.— Я не собираюсь ходить голая.— Петя, принеси её одежду, — всё еще жадно разглядывая меня, сказал Нарвал.Больше всего удивляло, что он даже не пытался скрыть свой интерес к моей персоне, хоть немного интригу бы сохранил, притворился бы равнодушным уродом, треплющим психику течных сучек, как в романах о холодных недоступных мужиках, тут же никакой загадки, всё в открытую.Я отвернулась и стала раздеваться, чувствовала, как его взгляд гуляет по моему телу.— Не смотри.— Привыкай ко мне, я буду на тебя смотреть всегда.Спиной протягиваю ему свой брючный костюм.— Нижнее бельё тоже.— Нет.— Я сказал да, Вась, могу помочь.— Нет!
Рано утром прозвенел будильник, я с легкостью проснулась, даже настроение было прекрасным, пока мой взгляд не уперся в огромную стопку тетрадей, лежащую на столе.
Ненавижу откладывать свои дела и всегда себя за это ругаю, но в этот раз есть причина, и она лежит в моей постели.
Взглянув на сестру, я улыбаюсь, её длинные светлые волосы раскинулись на обе подушки, она все еще дремлет.
К счастью, будильник не разбудил её. Она не привыкла к этому времени. Я очень скучала по Софии и безумно рада, что она смогла вырваться ко мне.
Сижу на кровати и туплю в пустоту как под гипнозом. Сколько минут прошло? Десять? Пятнадцать? Нужно как-то заставить себя собраться, Василиса, давай же, ты умница!
— Ты так рано проснулась? — прерывает мой внутренний монолог София, взяв меня за плечо и повалив обратно на постель.
— У тебя просто биологические часы настроены на Лондонское время, уже пора подниматься.
— Даже по Питерскому времени сейчас лютая рань! Ты не можешь взять отгул на своей работе? — София ложится на моё плечо, сжимая меня в объятиях. От неё приятно пахнет карамелью.
— Это нужно делать заранее, меня некому заменить.
— Зачем ты вообще в школе работаешь? Ты мечтала быть журналистом, для этого и заканчивала филологический.
— Это все из-за папы.
— Не поверю, что Варан отправил тебя на эту ужасную работу!
— Нет, он не отправлял. Он просто всё делает по — своему. Я идеально прошла все собеседования в изданиях, меня готовы были принять, но стоило мне сообщить эти новости родителям, как все неожиданно переменилось, все компании кроме одной отозвали свои приглашения.
— Почему ты не устроилась в ту, которая тебя приняла?
— Потому что отец выкупил её, а других шантажом уговорил не брать меня.
— Просто он волнуется, не хочет, чтобы тебя обижали, пытается обеспечить твою безопасность.
— Я устала быть под лупой, это невыносимо! Хочу самостоятельную жизнь. Мне двадцать три года, а у меня ни разу не было отношений! Да я из дома без охраны ни разу не выходила!
— Забота она такая, бывает безграничной! — засмеялась София.
— Ты злорадствуешь. Тебя и в Лондон отпустили, и замуж дали выйти, а я просто борюсь со своей жизнью и занимаюсь нелюбимым делом.
— Долго ты планируешь работать училкой?
— Школа это временно, я пошла туда сгоряча, государственное учреждение он точно не сможет купить.
Собираюсь и выбегаю не позавтракав, перехвачу что нибудь в столовой на перемене.
Цокаю шпильками, волоча тяжелые пакеты. Мой водитель вылупился в телефон и не видит меня, это просто супер.
Проскальзываю через дверь, ведущую к выходу из паркинга на улицу.
Даже эти пакеты не могут испортить мою радость от того, что я могу побыть наедине с собой.
Хочу сегодня провести викторину по последним правилам русского языка, купила на все классы маленькие призы, на которые потратила половину аванса.
Неожиданно передо мной останавливается огромный джип черного цвета, заставляя вздрогнуть, вытягивая меня из размышлений, преграждая дорогу у пешеходного перехода.
— Василиса Александровна, простите, но вам нужно сесть в машину, Варан сказал, что снесет мне голову, если вы пойдете пешком.
Надо же как быстро хватился, а я уж думала успею сбежать.
— Школа рядом, можете покататься по району, а ему сказать, что доставили меня, — с улыбкой киваю ему и обхожу огромный автомобиль.
Водитель выходит из машины и пытается взять мои пакеты.
— Василиса Александровна, понимаю, что вы не хотите, но меня могут не просто выгнать с работы, меня скинут с этой планеты, если я не смогу подвезти вас.
Смотрю на него с яростью, но понимаю, что он не виноват в своей навязчивости. Это его работа и ему так же тяжко как и мне.
— Ладно, Егор, можно на ты, я же просила. Довези меня, — вымученно посмотрев на водителя, говорю я. Хотя прекрасно понимаю, что слова не имею, он все равно будет со мной на Вы, прямо как робот.
Мы с водителем знакомы очень давно, он один из тех, кому отец доверяет, я бы могла влюбиться в него, если бы он этого захотел.
Не, ну а что? Других мужчин ко мне не подпускают, подозреваю, что со школой не препятствовали, потому что там одни женщины работают.
Пока я шагаю до пассажирской двери, Егор успевает убрать мои пакеты, оббежать машину и открыть мне дверь.
Абсурд этой ситуации вызывает у меня улыбку, еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
Мой взгляд падает на лобовое стекло неприметной машины, за которым на меня внимательно смотрит мужчина, его взгляд почему-то пускает холодок по телу, но я не зацикливаюсь на этом.
В школе день проходит просто ужасно, дети после выходных словно с катушек слетели, дерутся по каждому поводу, орут друг на друга и не настроены на работу.
Моя викторина не произвела на них впечатления, яркая презентация не возымела должного эффекта, гораздо интереснее для детей тыкаться в телефон и унижать одноклассников.
