Спустя некоторое время начало трясти от переизбытка адреналина. Прижала ноги к груди и, положив подбородок на колени, посмотрела вперед, на преграду в виде еще одних кустов. От ощущения надвигающейся угрозы голова заболела. Я сильно сжала ладонями голову, прогоняя мысли. Куклы… хозяины… до чего развращены умы богатых. И ведь не у одного человека, они все любят этим заниматься — командовать человеком. И преподаватели не помогали в борьбе с богачами. А если пойти к сексологу поспрашивать? Но тут же вспомнилась холодная речь по поводу телефона — заученный ответ. Вряд ли врач поделится информацией. Значит, надо идти к ректору и жаловаться, а вдруг у него тут сынок или дочка учатся и также развлекаются? Вряд ли он захочет обижать кровиночку и лишать игрушки. Что за нравы в этом обществе? А если попросить связаться с отцом и матерью. Зачем нужны связи, если ими не пользоваться? Мне нужна защита или телохранитель… охранник тела. Звучит… однако. Так и представился рыцарь с мечом и щитом в руке, и я этакая обнаженная нимфа, напоминающая девиц на полотнах великих мастеров искусства — лежащая на диване боком с виноградной лозой в руке.
Постукивая пальцами по колену задалась вопросом: «Где бы отыскать богатого, но глупого парня, которому не буду физически нравиться, платить ему, например, деньги. Буду считаться его куклой, но при этом чтобы то была фикция. А может, девушку найти? Интересно такое практикуют? Кукла девушки — верная слуга.
Еще один вариант — за пределами студенческого городка за воротами ведь проживало свободное население? Как у них со связью?
Всё. Несколько вариантов спасения — готово! На первое время выживу».
Пока я раздумывала, разбуженный парень буравил зелеными кристаллами.
— Я спрашиваю в очередной раз: «Какого хера ты здесь делаешь?»
Да что заладил? Подумаешь нарушила тайное место, нечего валяться по среди парка. Я постаралась не нервничать и пояснить:
— А я повторяю в очередной раз — прячусь от какого-то то ли Кабана, то ли б… б. бонечки. Не понимаю, что им всем надо и куда я вообще попала?
Услышав голоса, шаги за спиной я резко притихла, вжалась в кусты, острые ветки впились иголками в голые плечи и лопатки.
— Ну где эта волосатая? Только вроде нашли. Бонифаций итак рвет и мечет…
Сердце сильнее опять забилось от нависшей угрозы, я перестала временно дышать. Голоса где-то со всем близко за спиной. Преследователи шли по тропинке, крались за мной, еще немного и настигнут.
Позорно зажмурилась.
— Посмотри вон там в кустах!
Шорох листьев. Больше не имело смысла сидеть, сейчас пролезут сквозь ветки кустов и мне несдобровать. Бежать! Срочно! Решительно поднялась, успела сделать пару шагов вперед, как мое запястье было схвачено.
Один мощный рывок и упала на спину, лопатками не сильно ударилась о землю, но воздух из груди вышибло. Сверху нависло лицо и придавило тело. Мужское колено вклинилось между ногами, а рука сдавила ребра. Левой рукой незнакомец собрал мои волосы в кулаке и натянул.
— Что ты себе позволяешь? — нахмурила брови. — Не слезешь — повторю удар с колена.
А зеленые кристаллы глаз сверкали. Завораживающе сверкали под лучами солнца. Линзы.
Незнакомец не отреагировал. Прошептал, оглядывая мое лицо, словно хотел разглядеть дефекты: скрытое уродство, морщины или шрамы:
— Подыгрывай. Мы же в одной лодке… Влюбленной паре они вряд ли станут мешать. Но, конечно, можешь встать и пойти к ним, — повел многозначительно бровью. Лицо серьезное безразличное, скучающее, ни одной лишней эмоции, будто это обычное дело изображать влюбленную пару с неизвестной девушкой.
Я перевела взгляд на его губы и задумалась. А ведь бедняк прав? Сказывается опыт бегства от богачей? Великолепный план — если мы натыкаемся на неловкую ситуацию, то пытаемся ее сразу избежать. Увидев нас, преследователи не будут разнимать влюбленных, а предпочтут тихо уйти.
Незнакомец вполне себе… нормальный. Особенно взгляд. Очень необычный и гипнотизирующий.
Этот бедняк — мое сейчас спасение.
Я расслабила рот, позволяя губам чуть приоткрыться. Всего лишь поцелуй. Почти как объятие или рукопожатие. Для спасения и не на такое пойдешь. И по мере того, как мужские губы наклонялись вдруг вспомнила. Лицо! Из прошлого отчетливо появился кадр — Лицо всплыло в памяти! Лжешейх! Это он! Только глаза другие — в прошлый раз были фиолетовые и янтарные.
Приоткрыла рот сильнее, чтобы спросить он ли это, но не успела. Его язык помешал. Можно ли целоваться со штормом? А я поцеловалась. Его не ждешь, а он нагрянул. Напал, придавил телом, зажал запястье, не дал двигаться. От шторма перехватило дыхание и поджилки затряслись. А во рту командовал холодок — серьга в языке — то обжигала холодком, то отпускала. Холодный металлический камушек делал поцелуй особенным. От сплетающихся языков ток бежал по крови, и чтобы спастись от шторма, пальцами вцепилась в мужские обнаженные плечи, боялась, что унесет и потопит.
Я не заметила, когда уединение было нарушено, но лжешейх перестал целовать, повернул голову в бок, правую руку убрал с талии и помахал в воздухе.
