— Вас возбуждает смотреть, как люди занимаются любовью?… Вы нам мешаете. — а потом вернулся к поцелую. Только на этот раз уже более уверенно, яростно, как само собой имеющий право это делать под взглядами любопытных преследователей. Вдавил весом тела в землю и не вдохнуть и не сдвинуться, а руку опустил теперь не на талию, а повел вниз, по джинсовым шортам… щелк.
Я распахнула веки, глядя на закрытые глаза лжешейха. Увлекся больно…
— Простите, — извинился кто-то над нашими головами и шаги вместе с голосами исчезли.
Щелк. Вторая пуговица. А мужские пальцы раздвинув края шорт, прикоснулись к моему нижнему белью!
Это совсем уже наглость.
Голову резко убрала в сторону, посмотрев на пустующую теперь поляну. А наглый язык прочертил слюнявую дорожку по губам, щеке, потом лизнул раковину уха, зубы прикусили до легкой боли мочку.
— Ручонку убери, — сжала максимально ноги, чтобы не посмел подлезть. Старалась говорить тихо, вроде преследователи ушли, но неизвестно насколько далеко.
Смешок на ухо, довольный гортанный. Губы прихватили кожицу на шее, язык поигрался с голубой жилой, которая нервно забилась.
— Голубой! — мужские пальцы послушно отступили от шорт, вспорхнули невесомо по животу… по верху груди и оттянули играючи лямку лифчика.
Это про цвет лифчика? Пальцы ухватили за левую грудь, максимально сжали — пощупали на вес и отпустили. Как с какой-то шалавой подзаборной!? Я же спасалась просто! Для достижения цели используются любые методы.
— Притормози, раскочегарился! — толкнула тело с себя. Вряд ли удар сильный, но парень послушно откатился, улегся спиной на траву, развалился в позе звезды. Кистью руки закрыл лицо, а обнаженная грудь подрагивала.
— Лжешейх? А где же твой акцент, используемый для съема девушек? — присела, поправив топик и грудь, попытавшись унять тревожное состояние организма. — Узнал меня?
Перестал прикрываться кистью руки, по-прежнему лежа, зажмурившись одним глазом от солнца наблюдал за мной. Лицо перекошено и создавалось ощущение насмешки.
— Узнал. Кто пощечины раздает без видимой на то причины?
— Без видимой? Тройничек припомнить?
Собеседник поднялся, скучающе присел на бедро, опять опаляя этим странным зеленым блеском. Ладонь поставил рядом с моим коленом. Опасно близко и загадочно спросил:
— И что? Имеешь что-то против тройничков?
Парень кажется искренне недоумевал над претензией. Я подняла руки вверх, как бы сдаваясь, и покачала головой.
— Тогда, конечно, без вопросов, если это норма.
— Это честь для девушки. Ее готовы удовлетворить двое.
— Охо-хо-хо! — изобразила фальшивый смех. Я даже забылась, что преследователи могли ходить где-то поблизости.
Отвела взгляд от наглеца, а на траве увидела закрытую черную книгу, которой тот прикрывался. Прочитала серебристые надписи на корешке и удивленно спросила:
— Теодор Драйзер? Финансист? — это был повод сменить тему на более нейтральную. — В наше время еще кто-то читает бумажные книги, тем более такие? Похвально!
Лжешейх посмотрел туда же на книгу, потом обратно на меня.
— Отобрал у какого-то неудачника, чтобы скрыться от солнца.
Серьезно или нет? Но судя по равнодушному взгляду — да.
Я не скрыла улыбки:
— Ну знаешь… по крайней мере честный. Люблю честных людей! — ответила уже строго в глаза. Он долго смотрел, как борюсь со смеху и пытаюсь строить равнодушное лицо.
Странный разговор с едва знакомым парнем улучшил настроение и заставил отвлечься от проблем. Я почувствовала себя намного спокойнее в этой зеленой ловушке-поляне, будто под прочным куполом.
А мужской взгляд неожиданно изменился, будто тень затмила зрачок, что-то злое в него вселилось. Я сразу почувствовала, как его тело напряглось, да и глаза цепко впились, настолько что пробрало до мурашек и в миг смех застрял в горле.
Лжешейх взял за прядь волос, подергал вверх-вниз, пощупал, перетер между пальцами.
— Волосы, как шелк… — провел большим пальцем по моей скуле и задел нижнюю губу. — Кожа тоже, пожалуй, как шелк или лучше сказать бархат, как у младенца.
Посмотрел внимательно в глаза на расстоянии сантиметра и ощущение, что сейчас набросится и поцелует.
— Глаза черные, как у ведьмы. Фигура, как у южной танцовщицы… яркая красота.
Какие банальные слова. Я внимательно слушала и думала, как бы не захлебнуться от лести. Еще забыл сказать, что пахну клубникой и кожа моя, как персик. Чем еще удивит?
После паузы незнакомец отнял руки от моего лица и тела, сжал плотно губы и процедил сквозь зубы, как будто ему мерзко и выплюнул слова:
— Омерзительная красота, — отвернулся, будто мой вид раздражал, улегся обратно спиной на траву и заломил руки за голову. — Пустая красота… ненавижу такую. Вали отсюда и не попадайся мне на глаза.
Странное дело, в последнее время сильно раздражало, когда парни называли красивой или звали на свидания, ощущала себя пустышкой для постельных утех. Но слышать, что я отвратительная как-то тоже… не очень приятно.
Я уже устала удивляться поведению лжешейха — мы разговаривали на разных языках. Встряхнула головой, поднялась в полный рост, прежде удостоверившись в отсутствии посторонних на дорожках парка.
