Олег с сестрой поднялись по скрипящей лестнице на второй этаж. Варвара несла в руках аккуратную папку с тетрадями, а Олег что-то тихо ей рассказывал — скорее всего, про новый шутник Никитоса. Но как только они вошли в кабинет географии, улыбки мгновенно сошли с лиц.
Их стол — крайний у окна — был облит чем-то мерзким. Клей стекал на пол, переплетаясь с густыми разводами красной краски. Блестело и липло. Чьи-то ручки и тетради плавали в этой жижи, а вокруг уже собралась небольшая толпа. Слышался хохот. Кто-то из одноклассников даже снял видео на телефон.
— Ну что, художники, нравится новая композиция? — хмыкнул один из парней.
Из-за спин вышел Егор. Вылощенный, самодовольный, с насмешкой во взгляде. Он скрестил руки на груди, глядя на Олега.
— И чё ты мне сделаешь? — проговорил он с ленцой, будто заранее наслаждаясь своей неприкосновенностью.
Олег на мгновение задержал взгляд. Его лицо было спокойно, слишком спокойно. И вот тогда он медленно, очень медленно, расправил плечи и… просто широко улыбнулся. Беззвучно. Спокойно. Почти лениво.
В классе повисла тишина. Егор заметно напрягся.
— Ну, ну давай, улыбайся, — буркнул он, уже не так уверенно.
Олег не ответил. Он просто достал телефон, включил камеру и направил на стол, фиксируя улики. Потом поднял камеру на одноклассников, снимая их реакции. Варвара стояла рядом, бледная, но прямая, как струна. Она не сделала ни шага назад.
— Всё, что вы сейчас сделали, — тихо сказал Олег, не убирая телефона, — скоро увидит гораздо больше людей, чем вам бы хотелось.
— Это угроза? — хмыкнул кто-то с задней парты.
— Это справедливость, — отозвалась Варвара. Голос у неё дрожал, но она сказала это так, что один из хохочущих учеников поспешно спрятал телефон.
Олег посмотрел на неё с одобрением. А потом убрал телефон в карман, повернулся к Егору и, всё так же спокойно улыбаясь, добавил:
— Наслаждайся последними спокойными деньками, король клея.
И сел за соседнюю парту, словно ничего не случилось. Варвара осторожно села рядом. Урок должен был вот-вот начаться, но всем было ясно — началось нечто гораздо большее.
В класс с резким щелчком каблуков вошла Наталья Геннадьевна — тонкая, как кипарис, с короткой, строгой стрижкой, из-за которой её черты казались еще строже. Папка в руках, линейка под мышкой. Она смерила класс холодным взглядом, как офицер перед учениями.
— Почему у нас бардак на парте у Хазеров? — спросила она без лишних вступлений.
Несколько учеников инстинктивно втянули головы в плечи.
— Кто это сделал? — Голос стал тише, но опаснее. Наталья Геннадьевна не повышала тон, но когда говорила так — это означало бурю.
— Мы уже зафиксировали, — спокойно произнёс Олег, не поднимая глаз. Он всё ещё лениво вертел ручку между пальцами. — Видео будет приложено к заявлению.
— Хм... — Учительница чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. Она не любила вмешиваться в школьные разборки, но всегда строго следовала правилам. — Прекрасно. Тогда продолжим. Тетради достали, атласы открыли. Варвара, у тебя пятнадцать секунд, чтобы перестать флиртовать со своим экраном.
Класс прыснул от сдерживаемого смеха. Варвара чуть смутилась и быстро убрала смартфон в рюкзак, но всё равно не сдержала улыбку.
На экране её переписки было:
Миша: У тебя всё ок? Говорят, стол был в краске «смайлик привидения»
Варвара: Да. Олег спокоен, значит, всё под контролем.
Миша: Твоя коврижка вкуснее маминой шарлотки. Только тссс «смайлик с пальцем у рта»
Варвара мельком взглянула на Олега. Он сидел, развалившись вполоборота, глядя в окно и будто не слушая учительницу. Но это был его стиль. Он слышал всё. Всегда. И если он спокоен — значит, действительно всё под контролем.
А вот Егор на задней парте заметно нервничал. Пальцы его постукивали по столу, взгляд бегал, как у запертой лисы. Он чувствовал, что трон шатается. И что страшнее — на него наступают не кулаками, а тишиной, спокойствием… и видеофайлами.
Наталья Геннадьевна писала на доске названия географических поясов, но в классе витала напряженность. Что-то менялось. И больше никто не смеялся громко, как прежде.
На перемене, в пустом коридоре, где воздух пах краской и подогретыми батареями, Олег с Варварой сидели на старой чугунной батарее у окна. Сквозь мутное стекло пробивался тусклый мартовский свет, отражаясь в пылинках, витающих в воздухе.
Олег лениво качал ногой, просматривая что-то в телефоне, а Варвара задумчиво жевала уголок обложки тетради. Она вздрогнула, когда рядом раздалось неловкое покашливание.
Перед ними стоял высокий, слишком худой парень с растрёпанной чёлкой и огромными очками, съехавшими на нос. Он ссутулился так, что казался меньше ростом, и взгляд у него был немного испуганный.
— Эм… вы… вы Хазеры? — неуверенно спросил он.
Олег первым поднял взгляд, спокойно кивнул:
— Мы.
Парень снова откашлялся, будто боялся, что его голос подведёт.
— Я Слава. Друг Жэки. Ну, Жени. Он сказал, что… — он замялся, потом собрался. — Что вы вчера камеру вернули. Это моя была. Спасибо.
Варвара тут же оживилась, улыбнулась тепло: