На кухне быстро стало весело и тесно. Мешки распаковывались, яйца бережно перекладывались в лотки, шелестела кожура. Никитос с Мишей взяли ножи и ловко чистили картошку, болтая о чём-то своём. Периодически в воздухе звенел смех — особенно когда Никита пытался кидать очищенные клубни в миску через всю кухню.
— Попадание! — радостно воскликнул он, когда одна из картофелин идеально приземлилась. — Видела, Варя? Спорт — сила.
— Видела, видела. Только в следующий раз, если на пол полетит, ты и драники будешь с него лопатой соскребать, — ответила она, держа в руках тёрку.
Когда всё было очищено и натёрто, а смесь почти готова, Никитос бросил взгляд на часы, скинул фартук и сказал:
— Так, мне пора. Ботаников нужно встретить, они путаются в этих дворах, как котята. Проведу до подвала, встретимся там.
— Только не потеряйся сам, герой, — поддразнил Миша.
— Я на районе, как у себя дома. — Никитос щёлкнул пальцами, подмигнул Варваре и выскочил за дверь.
А на кухне снова воцарился уютный, сытный шум — шипение масла, тёплый запах натёртого картофеля и тихий голос Варвары, напевающей что-то себе под нос, пока Миша помогал выкладывать порции на сковороду.
Миша ловко переворачивал румяные драники, следя, чтобы они не подгорели. Он уже наловчился — знал, как правильно выложить порцию, когда переворачивать, и с каким звуком сковорода говорит, что всё идеально. Варвара подносила ему миски, раскладывала полотенца на столе и снимала уже готовые драники в большой тазик — тот самый, в котором каждый Новый год они с мамой готовили оливье и смеялись, что он «на батальон».
— А у нас дома, — начал Миша с таинственной улыбкой, — была традиция: если драник при жарке треснет — значит, кто-то в тебя влюблён. Представляешь, у меня вся сковородка вчера растрескалась, прям каждый второй!
Варя фыркнула и посмотрела на него исподлобья:
— Ты, может, просто тесто пересолил?
— Не-не, — покачал головой Миша, хитро прищурившись. — Это точно любовь. Я прям чувствую — весна, цветение, романтика витает...
— ...и запах жареной картошки, — закончила Варвара, усмехнувшись.
Она как раз потянулась на цыпочках за солью — та стояла на самой верхней полке. Кончики пальцев скользнули по картонному краю пачки, но она лишь качнулась и не поддалась. Варя чуть прикусила губу, пробуя снова, — и вдруг почувствовала, как чья-то рука аккуратно обходит её, легко и уверенно достаёт пачку соли.
— Держи, — сказал Миша тихо, почти шёпотом.
На миг их пальцы соприкоснулись. Тёплые. Неловкие. Очень настоящие.
Миша застыл. В груди будто что-то дёрнулось, сердце дерзко забарабанило. Варвара стояла совсем рядом. Он уловил тонкий, почти невесомый аромат её духов — чуть сладкий, с ноткой чего-то нежного и знакомого, как теплое утро в мае. Варя опустила глаза, коротко кивнула, и уголки её губ дрогнули в улыбке.
— Спасибо, — сказала она, беря соль.
— Пожалуйста, — пробормотал Миша, всё ещё глядя на неё с таким выражением, будто держал в руках самое ценное на свете.
А на сковороде тем временем весело шипели драники, пахло уютом, обыденным счастьем и чем-то ещё, что ни один из них пока не решался назвать.
Варвара слегка покраснела и опустила взгляд, быстро шагнула в сторону, обходя Мишу. Сердце у неё тоже чуть сжалось — от неожиданной близости, от его взгляда, от этой легкой дрожи в пальцах. Она поспешно повернулась к раковине, открутила кран и начала мыть посуду с такой сосредоточенностью, будто перед ней был химический эксперимент, в котором ошибка могла вызвать взрыв.
— Слушай… — начала она неуверенно, — ты не поможешь потом с задачкой по физике? Я вообще не поняла, что там происходит.
— Конечно, — сразу ответил Миша. — Неси учебник, тетрадь и ручку. Разберёмся.
Варя кивнула и почти бегом выскользнула из кухни. Миша, оставаясь один, перевернул очередную порцию драников. Всё вокруг пахло картошкой, жареным луком и... чувствами, от которых у него дрожали пальцы.
В этот момент на кухню стремительно зашёл Олег. Он прикрыл за собой дверь и посмотрел на Мишу серьёзно, без всякой привычной мягкости во взгляде.
— Тебе нравится моя сестра.
Это не был вопрос. Это было, как приговор, чёткий и прямой. Миша не стал юлить, не отвёл глаз, не пошутил. Просто кивнул:
— Да. Нравится.
Олег задержал взгляд, на секунду отведя его к двери, за которой слышались лёгкие шаги Варвары. Потом снова посмотрел на Мишу.
— Смотри… Я не против. Она давно улыбается только при тебе. — Его голос стал ниже. — Но если ты когда-нибудь сделаешь ей больно — я снесу кому-то челюсть. Уяснил?
Миша кивнул. Не споря. Не боясь. Просто потому что понимал: такие слова — это не бравада. Это любовь, выраженная кулаками.
— Я не обижу её, Олег. Никогда, — сказал он тихо.
Олег пару секунд смотрел на него, потом коротко кивнул и вышел из кухни. В тот же момент Варвара вернулась, с учебником, тетрадкой и ручкой в руках, сияющая, как будто у неё на ладонях было что-то важное.
— Так, готов? — спросила она с лёгкой улыбкой.
Миша улыбнулся в ответ и вытер руки полотенцем:
— Всегда.