Они пошли по тротуару, неспешно. Под ногами шуршали влажные листья и редкие сухие ветки. Миша шел рядом, словно так и было задумано. Как будто всё это время они просто разминулись в каком-то неправильном варианте реальности, но теперь всё начало возвращаться на свои места. Удивительно — их дома стояли совсем рядом, а они будто бы заново находили друг друга.
— После того, как ты ушла, — начал Миша, пока они шли по тротуару, — Егор вообще с цепи сорвался. Словно почувствовал, что теперь совсем нет сдерживающих факторов. Начал доставать почти всех, особенно тех, кто не мог за себя постоять. Я тогда понял, что если сам не изменюсь, ничего не изменится.
Он говорил спокойно, но в голосе слышалась сдержанная боль. Варвара украдкой посмотрела на него и заметила, как он сжал пальцы в кулак.
— Я записался на бокс, — продолжил Миша. — Сначала просто чтобы сбросить вес… потом втянулся. Похудел, форму набрал, удар поставил. Стало легче — и телом, и головой.
Олег с интересом посмотрел на него и кивнул, слегка усмехнувшись:
— Это неплохо. Саморазвитие через кулаки — порой единственный путь.
Миша слабо улыбнулся, затем перевёл взгляд на Варвару:
— А как ты? Я пытался с тобой связаться… Хотел поддержать. Но ты молчала. А Елена Павловна, когда я пару раз пытался ее расспросить, только сухо говорила, что ты дома. Ни слова больше.
Варвара опустила глаза и немного замедлила шаг.
— Я лечилась, — призналась она, чуть тише обычного. — Психотерапия, врачи… Всё это время. Было тяжело. И вот теперь мама… — она пожала плечами, — …сказала, что пора взглянуть страху в глаза.
— Не слишком дальновидно, если честно, — заметил Миша, нахмурившись.
— Возможно, — тихо согласилась Варвара. — Но выбора особо не было.
Олег обнял её за плечи одной рукой, с той же невозмутимостью, с какой клал учебники в рюкзак.
— Прорвёмся, — сказал он коротко. Уверенно.
Миша хмыкнул, глядя на трещины на асфальте под ногами.
— Проблема в Егоре. Он... как опухоль. Все вокруг либо заражаются, либо боятся. Его отец — человек влиятельный, богатый, связи в управлении школы, кажется, даже в мэрии. Егор это знает и чувствует, что ему ничего не будет за его выходки.
Олег посмотрел в сторону, чуть щурясь от низкого солнца, и спокойно произнёс:
— Значит, нужно вырвать больной зуб.
Никто не улыбнулся. Потому что все трое знали — это не просто метафора.
***
Варвара быстро смыла с себя усталость прошедшего дня, подставляя лицо под тёплые струи душа, будто надеясь, что они смоют и воспоминания, и тревогу. Переодевшись в домашнее, она прошла на кухню — уютную, с чуть потёртыми шкафчиками, но любимую. На холодильнике, как обычно, висела записка от мамы. Варвара взглянула на неё и сдержанно улыбнулась:
«Не жди. Я пытаюсь быть не только счастливой матерью, но и женщиной. Поужинайте без меня. Целую. Мама.»
Варвара слегка покачала головой. Это было в стиле Елены Павловны. Она мечтала о «настоящей» любви и строила отношения, как умела — импульсивно, отчаянно, цепляясь за каждую возможность. Для неё счастье упиралось в штамп в паспорте и кольцо на пальце. Варвара это понимала и в каком-то смысле даже восхищалась упорством матери, но не разделяла её подход к жизни. Всё казалось слишком хрупким, слишком зависящим от чужой воли.
Олег вошёл на кухню, вытирая волосы полотенцем. Он был в своей обычной чёрной футболке и тёмных спортивных штанах — расслабленный, но с тем напряжением в плечах, которое никогда полностью не исчезало.
— Сделай мне пару бутеров, а? — попросил он, усаживаясь за стол и потянувшись.
— Конечно, — кивнула Варвара, доставая хлеб, сыр и ветчину. — Принесу тебе. Ты работай.
Она знала, что брат чем-то занимается за компьютером. Знала, что это приносит деньги, и немалые — он оплачивал коммуналку, продукты, даже какие-то маме капли от давления. Но чем конкретно он зарабатывает — Варвара не знала. То ли стримит, то ли «на бирже чего-то крутит», как однажды пошутил.
Иногда слышались обрывки слов — «договор», «отчёт», «выплата», — но всё это казалось чуждым, словно из другого мира, взрослого, взрослого до невозможности. Со стороны выглядело, будто он просто играет в компьютерные игры. Только играл он слишком сосредоточенно. И слишком много.
Она поставила перед ним тарелку с аккуратными бутербродами.
— Вот. Горячие. Ешь.
Олег кивнул, не отрывая взгляда от экрана, и всё же успел сказать:
— Спасибо. Ты у нас самая заботливая сестра на свете.
— Ты у меня один, — улыбнулась Варвара и присела рядом. — И всё равно загадка.
Олег хмыкнул, не отрицая.
Варвара закрылась в своей комнате, щёлкнув замком с привычной лёгкостью. Она любила уединение — в нём было столько же спокойствия, сколько и пространства для мыслей. Трёхкомнатная квартира казалась настоящей роскошью, и Варвара до сих пор удивлялась, как маме удалось её выбить. Видимо, включила всё своё обаяние и цепкость — этим она всегда обладала в избытке.