– Отпусти меня, – цежу я сквозь зубы, отказываясь смотреть ему в глаза.
На кого я похожа?! Я! Которая после его переезда училась, тренировалась, стажировалась, ни минуты не сидела на месте, только бы доказать самой себе, что он не прав. Что я не просто «красивая девочка, прожигающая жизнь и папины деньги». И доказала. Вот только много ли в этом смысла, если я всё ещё шалею, стоит только ощутить его прикосновение?
– Поехали? – Ян послушно отпускает, одним этим заставляя заломить бровь.
– Куда? – с издевательским смешком я встречаюсь с ним взглядом. – К тебе?
Мимо снова проходит давешний повар, и я бы даже поблагодарила, позже, если бы сейчас могла запомнить его лицо. Мы с Яном дышим так, словно пробежали марафон, только мой марафон – временной. От первой встречи и до сегодняшнего дня за 0,3 секунды.
– Я не против. – Ян скользит взглядом по шее, плечам, груди.
Ему плевать на монашеское платье, а мне даже прикосновения не нужны – кожа итак послушно покрывается мурашками.
– Это мы уже проходили.
Я разворачиваюсь, но он удерживает меня за запястье. В этот раз бережно и почти нежно. Подходит, зарываясь рукой в волосы, окончательно портя укладку, и закономерно целует, утягивая в приторную сладость. Жаль только, что она несёт противный привкус горечи.
– Скажи мне, – начинаю я, глядя ему в глаза, когда Ян отстраняется, – я похожа на шлюху?
Ты меня любишь? Ты по мне скучал? Что мы будем делать?
Он может ответить на любой из этих вопросов, но не на тот, что я задала.
– Конечно, нет, – кривится Ян, отступая.
– Разве? По-моему очень даже похожа. – Я отворачиваюсь, подходя к глянцевой стене холодильника. Нет, Андрею ни к чему видеть меня такой. – Только шлюху по-быстрому зажимают в тёмном углу, практически подсобке. И имеют её там же, быстро и чтобы никто не видел. – Обернувшись, я вижу, как на его лице ходят желваки. – В двадцать это может казаться драйвовым, но мне давно не двадцать.
– Это «нет»? – В его взгляде раздражение, почти злость.
– Это «Я не хочу тебя знать».
Что он может ответить? Что на расстоянии пары шагов его потряхивает не хуже, чем меня? Это я вижу и так, но мне, по крайней мере, хватает ума понять, что оно того не стоит. Секс, каким бы фантастическим он не был, не стоит новой дыры в моём спокойствии. Мне бы старые дыры сшить.
И доверия любящего меня человека он тоже не стоит.
– Поздновато спохватилась, – криво усмехается Ян, – отказываться стоило ещё тогда.
– Семь лет назад тебя не впечатлило моё «нет». – Я собираюсь уйти, наконец, с этой чертовой кухни, вместо спасения ставшей моим наказанием. Видимо, за грехи юности.
– Оно меня всё ещё не впечатляет.
– Теперь это исключительно твои проблемы, – не поворачиваясь, отрезаю я и уверенной походкой выхожу в зал.
– Лиссет, Андрей тебя шантажирует? – от милого отцовского рыка в телефонной трубке я едва не давлюсь вином, роняя каплю на серую обивку дивана.
Не зря я отдала за него такие деньги. Совсем не зря! На другом у меня не получилось бы развалиться с таким удобством и планомерно напиваться до бесчувствия.
К счастью, номер Яна давно исчез из списка моих контактов. Можно считать себя в безопасности.
– Ты совсем что ли, пап?! – сиплю я в трубку.
Как знала, что не стоит отвечать на вызов! Проблема в том, что отец мог и приехать, а это сорвало бы весь мой конспиративно-алкогольный план.
– Тогда откуда внезапные побеги? – тоном тише интересуется он. – Мы даже поговорить нормально не успели! Ещё и Андрея своего напугала.
– Какой ещё испуг, пап? – тяжело вздохнув, я ставлю бокал на пол и вытягиваюсь на диване. – У него всегда всё под контролем.
– Кроме тебя, – иронизирует отец. – Лиссет, либо отпусти мужика, либо прекрати трепать ему нервы.
– В смысле отпусти?! – Возмущение выходит очень даже праведным. – Я за него так-то замуж собралась.
– «Так-то», – передразнивает он. – Если планируешь повторить подвиг Джулии Робертс, скажи сразу, хоть на ресторане сэкономим.
«Сбежавшая невеста», «Страна фей», «Девятые врата», «Мумия». Жаль, что прошли те времена, когда мы всей семьей садились и смотрели очередной фильм. Когда папа обнимал маму. Когда они переглядывались и крепче сжимали ладони друг друга. Когда я радовалась, что мне разрешают смотреть киношные поцелуи.
До маминого побега.
До моего бунта.
– Пап, всё нормально, никто никуда не сбежит. А без ресторана я и так могу обойтись.
– Я не могу, – отрезает он, – и, Лиссет, меня серьёзно беспокоит твоё здоровье! – Отец заводит эту шарманку каждые полгода с того момента, как я переехала. Приготовившись отвечать на десяток вопросов, я сажусь и делаю большой глоток. – Ты беременна?
– Твою же… Папа!
Пока я откашливаюсь, светлый ковёр радостно впитывает рубиновую лужу, щедро выплеснувшуюся из бокала.
– Это легко объяснило бы все твои закидоны, – ровно отзывается он.
– Все мои закидоны легко объясняются твоим воспитанием! – рявкаю я и бросаю трубку.
