Песок потемнел от крови, и Геррах, тяжело дыша, обвел взглядом арену. Зрители рукоплескали ему, женщины слали воздушные поцелуи. Выдернув из бедра короткий клинок, Геррах отшвырнул его прочь.
Сколько он уже пролил крови – своей и чужой, а жестоким богам Аль-Малены все мало. Мышцы гудели, глаза пекло от песка – противник оказался любителем подлых приемов. Какой-то знаменитый боец прошлых игр, триумфально выигравший главный приз. В этот раз ему повезло меньше.
– Где Амедея?! – выкрикнул Геррах, подойдя к центральной ложе.
Уже который день ее помост оставался пуст.
– Отдай ее мне! – прокричал он. – Забери себе золото, Филипп! Дай! Мне! Амедею!
Филипп склонился к разодетой рыжеволосой женщине, которая растроганно прижала руки к груди. Считает это романтичным?
Кровь еще кипела после боя, злость хлестала из каждой поры, а ярость делала все вокруг ясным и отчетливым. Геррах выхватил нож из-за пояса и швырнул его прямо в костлявый кадык Филиппа. Невидимая защита сверкнула, дрогнула, и нож отлетел и упал на песок.
Второй мужчина поднялся с места, запоздало заслонив рыжую, и его высокомерное лицо исказилось от гнева.
– Сколько мне еще убивать? – выкрикнул Геррах. – Спустись сюда, Филипп! Будь мужчиной! Я дам тебе свой меч!
Филипп покачал головой, а потом насмешливо зааплодировал кончиками пальцев.
– Дра-кон! Дра-кон! – подхватили зрители.
Геррах сплюнул себе под ноги и пошел прочь – к выходу, в котором подняли решетку.
Его уже ждали Мунк и Шелли. Он обзавелся друзьями, которым мог доверить спину в бою.
– Какого черта ты творишь, Геррах! – сердито воскликнула Шелли. – Не нарывайся почем зря!
– Хорошо держался, – буркнул немногословный Мунк и так хлопнул его по плечу, что Геррах едва не свалился с ног.
– В лазарет, – скомандовал Рид – надсмотрщик в этом секторе казарм.
Насчет него Геррах не обольщался – дружбой тут особо не пахло. Но, насколько он понял, персонал игр, представляющий победителя, получал в итоге внушительную прибавку к жалованью. Так что Рид вроде искренне пекся о его здоровье.
Раны обработали, на бедро пришлось накладывать швы, но куда больше физической боли Герраха терзало неведение.
Амедея снилась ему каждую ночь, плакала и звала на помощь, и сердце ныло и рвалось к ней. А иногда он будто вновь чувствовал сладкий вкус ее губ и просыпался от отчаянной надежды, что это не сон.
К нему в кровать пытались подложить девиц, сулили денег. К счастью для надсмотрщиков, они быстро смекнули, что в следующий раз за такое предложение можно остаться без головы. Геррах не хотел никого кроме Амедеи. Шехсайя, ветер его крыльев.
Дракон восстанавливался слишком медленно. Геррах вытянул руку, сосредоточился, пытаясь пробудить дремавшие силы. По коже поползла черная чешуя, от запястья и до локтевого сгиба, и выше. Лопатки заныли, раздвигаясь, а в груди запекло от огня.
Но ничего не вышло.
Геррах размял пальцы и, жадно хлебнув из кувшина, чтобы смочить пересохшее горло, слишком поздно распробовал странный привкус напитка. Кольцо на мизинце вспыхнуло и запульсировало. Яд? Геррах вытер губы тыльной стороной кисти и, поднявшись, выплеснул содержимое кувшина в отхожее место.
Выходит, Филипп потерял уверенность в скорой победе и теперь не гнушается и такими приемами. Геррах швырнул кувшин о стену, и глиняные осколки разлетелись по осточертевшей ему комнате.
Тихое шуршание поначалу было почти незаметным. Геррах скорее почуял, чем услышал, что здесь есть кто-то еще. Две бурые пятнистые змеи обвились вокруг ножек кровати, скользнули выше.
Усмехнувшись, Геррах поджал ноги и положил ладони на колени. Закрыл глаза. Змеи, ящерицы, тритоны… Раньше он мог касаться их разума и даже понимать ответ. А сейчас? Чешуйчатое тело задело его ногу, раздвоенный язык коснулся свежей раны на бедре.
Дракон ничего им не приказывал. Но и нападать они не стали.
***
Рид подошел к двери на рассвете, не чувствуя ни тени раскаяния. На горячих играх быстро привыкаешь к смерти – чуть раньше, чуть позже, умирают все. А деньги нужны сейчас. Рид заглянул в комнату и испуганно вытаращил глаза. Дракон, жив-здоров, спал в своей постели, а его сон охраняли две ядовитые змеи, свившиеся точно кошки у ног. Одна приподняла треугольную голову, тихо зашипела, и Рид быстро закрыл дверь и пошел прочь, вытирая вспотевший лоб.
В конце концов, он сделал как ему велели: и порошок насыпал, и змей выпустил. А что не сработало, так то не его вина, и деньги возвращать он не собирается. Лучше поставить их на финал игр. Жаль, сейчас коэффициент не слишком велик, потому что большинство верит в победу дракона. И Рид теперь тоже.
***
Проснулся Геррах от криков и звона оружия. Вскочив, бросился из комнаты, на ходу натягивая изрядно порванную рубашку Ленни.
– А я? – требовательно спросил у рабов. – Почему меня не разбудили?
– Не все ж тебе воевать, – буркнул один из воинов, поправляя броню – блестящую, но никуда не годную даже на первый взгляд.
– Отдыхай, дракон, – посоветовал Рид, как будто пряча глаза. – Сегодня тебя не ждут на арене.
Потому что он уже должен быть мертв.
Геррах попытался пробиться к решеткам, и Мунк, проявив неожиданную для толстокожего быка проницательность, произнес:
– Ее там нет.
На арене сражались: сверкали мечи, визжали стрелы. Филипп решил восстановить давнюю осаду Аль-Малены, и часть воинов получила преимущество в виде стен, наскоро выстроенных этой ночью. Поглядев немного, Геррах пожал плечами и пошел прочь. Без Амедеи горячие игры не имели для него смысла.
***
Еще несколько дней прошли без битв и особых событий. Разве что Шелли с Мунком сражались на арене без него – и победили.
– Отличный прием! – говорила Шелли, на щеке которой появился еще один шрам, перечеркивающий старый крест-накрест. – Мы должны потренироваться и довести его до совершенства!
– Нет, – отрезал Мунк.
– Геррах, ты же видел, как это было! – воскликнула она, поворачиваясь к нему за поддержкой. – Он запустил меня как стрелу! Я влетела в толпу, расцарапала морды, внесла суматоху… Вышло здорово!
– Эффектно, – подтвердил Геррах.
Они сидели в зале для выживших, но теперь здесь стало совсем малолюдно. Пара воинов играли в нарды, еще несколько лежали без сил, стараясь не тревожить полученных ран. Рабыни, которых привели для ублажения героев, сбились в стайку и трепались о чем-то у бассейна, подъедая виноград.
– А тебе не было больно? – засомневался Геррах. – Все же за хвост… Мунк раскрутил тебя как пращу.
– Нормально, – отмахнулась Шелли. – Я, знаешь ли, не домашняя кошечка.
– Вот именно! – вдруг взъелся обычно молчаливый бык. – А должна бы! Тебе не место здесь, Шелли! У тебя должен быть дом, садик, кошка…
Он запнулся и помрачнел еще сильнее, а Шелли насмешливо на него посмотрела, прищурив яркие глаза.
– Кошка, – фыркнула она. – Скажешь тоже! Не потерплю на своей территорию другую. Я бы лучше завела себе… Нет, собаку не хочу, шумные, назойливые… О! Корову!
Мунк вытаращил глаза, а Геррах, улыбнувшись, поднялся и отошел от них в сторону, почувствовав себя лишним. Присев на диван в углу, запрокинул голову на мягкую спинку. Он так устал, и понимал, что Амедее еще хуже. У нее вряд ли есть рядом друзья, ей не на кого надеяться – только на него. Значит, надо собраться и не киснуть.
Зрители запомнили его. Они хотят увидеть дракона. На него делают ставки. И раз уж Филиппу не удастся предъявить его труп, он должен выпустить его на арену.
Очередная девка, высокая и светловолосая, подошла к нему и присела рядом, и Геррах, даже не посмотрев на нее, сказал:
– Мне не нужны твои ласки.
– Мне – тем более, – ответила она неожиданно низким голосом, и Геррах быстро на нее глянул.
Вернее, на него.
– Рот закрой, – приказал Ленни. – Ни звука. И если ты кому-нибудь расскажешь – убью, так и знай.
Губы Герраха сами расплылись в улыбке. Девушка из Соловья получилась на загляденье: точеные мышцы, светлая кожа, губы подведены краской. На шею он повязал розовый бант, замаскировав приметный шрам. Еще один шрам выглядывал из-под блестящего лифчика, набитого чем-то для объема.
– Охрану в казармах усилили, – тихо пояснил Ленни. – Вот и пришлось импровизировать. На ставках горячих игр крутятся большие деньги, дракон. А от тебя сейчас зависит благосостояние очень многих азартных людей.
– Где Амедея? – требовательно спросил Геррах.
– Тише ты, – с досадой прошептал Соловей. – Те зеркала позади – двойные. За тобой наблюдают. Не дергайся и не привлекай внимания. Веди себя естественно.
– Где Амедея? – повторил он.
– С ней все в порядке. Наверное. По крайней мере, служанки носят ей еду. Ее держат в доме Ландо, а туда не пробраться. Никак. Если только приближается чужой, срабатывает что-то вроде оповещения. Филипп – параноик и трус, а слуги боятся еще больше. Так и не нашел слабое место.
Геррах поморщился от досады.
– Защиту арены тоже не пробить, – буркнул он.
– Я видел, как ты швырнул нож, – кивнул Ленни. – Так не получится. Но мой маг кое-что сделал.
– Ты уберешь защиту? – с надеждой спросил Геррах.
– Да. Я открою ход в определенной точке. Третий сектор. Повешу на стену красный платок.
– А можешь сделать дырку напротив центральной ложи? – кровожадно попросил он.
– Не дури, – строго сказал Ленни. – И не усложняй мне план. Третий сектор. У тебя будет очень мало времени, дракон, и очень много задач. Первая – ты должен спустить Амедею с помоста.
– Так там тоже защита! – спохватился он.
– Завтра не будет. Маг, который должен ее ставить, приболеет.
Судя по холодному взгляду Ленни, как бы эта внезапная болезнь не стала смертельной.
– Как только Амедея будет с тобой на арене, я активирую артефакт, а мои люди создадут хаос на зрительных рядах. Вторая задача – ты прорываешься через третий сектор и бежишь к выходу. Там будет ждать экипаж.
Геррах кивал, слушая Ленни. Вроде все просто.
– Главное – вытащить Амедею, – сказал он.
– Главное – не умри на арене, – исправил его Ленни. – Это задача номер ноль. Если завтра ты проиграешь, ничего не получится.
– Не проиграю, – отрезал Геррах. – Слушай, Ленни, в пятом секторе сидит тетка Амедеи вместе с моим другом. Он такой толстый, лысый…
– Я знаю, как выглядит Молли, – ответил Соловей. – И понял, к чему ты ведешь. Если Амедея сбежит, то Филипп может попытаться достать ее через тетку. Хорошо. Я пошлю человека замолвить словечко. Но им придется удирать самим. Любая заминка может стать фатальной.
Геррах потер ладони, которые даже вспотели от волнения. Завтра! Он увидит Амедею, и у него наконец-то появится шанс ее спасти!
– Но тут такое дело, дракон, – Ленни склонился ближе, и со стороны могло показаться, что развязная блондинка нашептывает дракону непристойности. – Знающие люди говорят, что надо ставить против тебя на завтрашнем бою. А они бы не стали мне врать.
– Я не проиграю, – упрямо повторил Геррах.
– Надеюсь, – кивнул Ленни. – Иначе мне придется улететь без моей птички. А это разобьет мое и без того разбитое сердце.
– Амедея моя, – резко сказал он.
Ленни улыбнулся и намотал на палец прядь его волос.
– Сперва выиграй ее, дракон.
Он поднялся, одернул юбку, едва прикрывающую на редкость стройные ноги.
– Боги, на какие жертвы приходится идти, – пожаловался Ленни и повторил: – Третий сектор, красный платок, не умереть.
– Все понял, – кивнул Геррах. – Спасибо.
– Я не для тебя это делаю, – сказал Соловей, глядя на него сверху-вниз. – Но тебе желаю удачи. Вопреки советам, я все же поставил на твою победу.
Он ушел, слегка покачивая бедрами, прикрытыми пышной юбчонкой, и Геррах понял, что улыбается.
Завтра. Уже завтра. Кого бы ни выставил против него Филипп. Хоть всю армию Аль-Малены. Он победит.
***
Мне снился Геррах. Он уперся ладонями в бортик бассейна и выпрямил руки, легко выталкивая из воды сильное тело. Капли стекали по гладкой смуглой коже, еще четче прорисовывая мышцы, и мне так хотелось его коснуться: погладить широкие плечи, прижаться к крепкой груди, поцеловать… Мой дракон шел ко мне, улыбаясь, и больше не было преград: ни стен, ни цепей, ни двойных зеркал. Но он все шел и шел, и я тоже побежала ему навстречу, но расстояние между нами только увеличивалось.
Вырвавшись из сна, я открыла глаза и, увидев прямо перед собой лицо Филиппа, с криком вскочила с постели. Он же зажмурился, как сытый кот, и пробормотал:
– Ничего вкуснее твоего страха не пробовал.
– Я тебя не боюсь, – ответила я, хотя мое сердце так и колотилось.
Надо же, явился, улегся со мною рядом и смотрел, как я сплю. Может, это из-за него мы с Геррахом даже во сне не смогли быть вместе.
– Зачем пришел?
– Пожелать доброго дня, – усмехнулся Филипп. – Тебе снился дракон?
– Не твое дело, – отрезала я.
Он сел в постели и свесил ноги на пол. Даже разуться успел, пока я спала как убитая. Ночью я закончила еще кое-что из оставшихся драконьих чешуек, и осталось только придумать, как передать это Герраху.
– Сегодня ты его увидишь, – пообещал Филипп, надевая белые туфли. – Да и зрители возмущаются: где ведьма, да где ведьма… Все хотят зрелищ.
Меня захлестнули двойственные чувства: я увижу Герраха, но это значит, что он вновь будет рисковать своей жизнью.
– Это будет восхитительное представление, – продолжил Филипп, поднимаясь и подходя ко мне. – Ты не должна его пропустить. Будет жаль, если ты не увидишь, как твой дракон сдохнет.
– Ты все обещаешь, – нахально улыбнулась я, хотя мое сердце так и сжалось от тревоги.
Филипп улыбнулся в ответ.
– Хорошо держишься, Амедея, – похвалил он, – но ты сейчас так трогательно боишься за своего женишка. Кто он такой, к слову? Я навел справки, никто не знает торговца шелком Герраха Шора. Зато на Герраха дра Шора делают огромные ставки. Люди поверили в вашу любовь. Говорят даже, что эти горячие игры стали самыми интересными за долгое время. Романтичная история придала им дополнительный смысл.
– В твоих дурацких играх как не было смысла, так и нет, – ответила я. – А Геррах победит и получит приз – меня. Ты сам обещал!
– Маленькая глупенькая ведьма, – пожурил меня Филипп. – В этих играх не будет победителя. Такое бывает. Ты останешься в собственности арены. В моей собственности. Навсегда. И сегодня, когда будешь горевать о кровавой, жестокой и очень болезненной кончине дракона, я приду к тебе. Твои периоды уже закончились?
Я взмахнула рукой, чтобы влепить ему пощечину, но Филипп перехватил мое запястье, а другой рукой сдавил горло.
– Но я могу дать тебе шанс, – прошипел он мне на ухо, пока я отчаянно пыталась высвободиться. – Попробуй меня убедить не убивать твоего дракона, Амедея. И, быть может, если ты очень постараешься…
В комнату вошли служанки, неуверенно замерли у двери.
– Ты все равно его не отпустишь, – прохрипела я.
– Не отпущу, – подтвердил он. – Он очень упрямый, твой дракон. Он придет снова. Будет маячить угрозой, мне такого не надо. Нет, от него надо избавиться как от опасной болезни. – Филипп склонился ко мне и, коснувшись щеки сухими прохладными губами, прошептал: – Заразу нужно выжигать.
Отстранившись, стер пальцем слезинку с моей щеки и облизнул его.
– Позовите меня, когда закончите, – приказал он служанкам и вышел.
А я осталась посреди комнаты, испуганная как мышь, которая попала в лапы к коту и поняла, что игры вот-вот закончатся.
– Забыла мыло, – спохватилась одна из служанок и вышла, а я осознала, что осталась наедине с той, что однажды проявила ко мне милосердие.
Я кинулась к ней, как только за второй закрылась дверь.
– Пожалуйста, – взмолилась я. – Пожалуйста. Я дам тебе что захочешь. Смотри, вот этот гребень. Я добавила на него руны. Волосы станут густыми и блестящими. Или лента – снимет боль в женские дни, надо только повязать ее вокруг талии. А хочешь – сделаю тебе волшебное зеркальце? Будешь смотреть в него и видеть любимого. Хочешь? Только мне для него надо немного серебра…
Служанка покосилась на дверь, а потом быстро сунула в карман платья и гребешок, и ленту. Воодушевившись, я горячо зашептала:
– Ты же знаешь про дракона, правда?
Она коротко кивнула.
– Пожалуйста, передай ему это, – попросила я, кладя ей в руку черное кольцо из драконьих чешуек. – Сможешь?
Она неопределенно пожала плечами, с любопытством перекатывая в пальцах колечко.
– Я бываю на кухне в арене, – сказала она. – А что оно делает?
– Защищает, – ответила я.
С этим кольцом ни стрелы, ни мечи Герраху не страшны. Я усилила действие чешуек, добавив руну-множитель. Прекрасный материал оказался, с большим потенциалом. Если мы все же спасемся, надо будет добыть еще.
– Как тебя зовут?
Служанка не ответила. Только быстро спрятала кольцо в карман – к гребешку и ленте. Почему-то ее молчание больно меня задело. Решила не говорить ведьме имя? Побоялась порчи?
Настроение упало ниже некуда, но когда передо мной поставили тарелку с кашей и мясом, я заставила себя поесть. Потом слуги натаскали в лохань горячей воды, а служанки торжественно внесли шикарное платье. Корсаж переливался драгоценными камнями, а пышная юбка казалась сшитой из облака.
Меня помыли, уложили волосы, надели роскошный наряд. Я посмотрела в зеркало и не смогла удержаться от мелкого женского самодовольства: Герраху понравится. Открытые плечи, глубокое декольте, а талия, стянутая корсажем, кажется совсем тонкой.
– Чудесно! – воскликнул Филипп, входя в комнату. – Амедея, ты выглядишь как сказочная принцесса!
Я мрачно глянула на него и не ответила на комплимент. Филипп сегодня тоже разоделся: костюм был белым, как обычно, но лацканы и края рукавов – ярко-алыми, как будто измаранными свежей кровью.
– Кстати, спасибо за кольцо, – сказал Филипп, поднимая левую руку, и я с ужасом увидела черный ободок на его безымянном пальце. – Буду считать его знаком нашей помолвки. Как думаешь, может, нам все же пожениться? Маленькая церемония для своих…
Я кинулась на него, но мою шею сдавило невидимой плетью, и отбросило на кровать.
Служанки быстро высыпали из моей спальни, и подлая предательница тоже исчезла.
– Прибереги свою страсть, маленькая ведьма, – самодовольно посоветовал Филипп. – Она тебе понадобится, когда будем праздновать смерть твоего героя.
Давление ослабло, и я хрипло втянула воздух, схватившись за шею.
– Пойдем, – приказал он и вышел из спальни первым.
А я быстро сунула руку под подушку и вытащив артефакт-ключ, спрятала его в декольте.
– Перетрясти тут все, – приказал Филипп. – Все подозрительные предметы – ко мне. А ведьму после арены перевести в белые покои.
Повернувшись, он доверительно добавил:
– Это рядом с моей спальней, Амедея. Предвкушение затянулось.
Ключ слегка царапал мне грудь, и я чувствовала себя бесшабашно храброй. Ждать больше нечего: надо бежать сегодня, и никакие цепи меня не удержат. Лучше умереть рядом с Геррахом на кровавом песке арены, чем остаться в белых покоях с Филиппом.
