Ленни не обманул – безмолвный раб принес Герраху и удобные ботинки, которые сели по ноге как вторая кожа, и меч – не слишком длинный, но с идеальной балансировкой и очень острый. Так что Геррах теперь щеголял идеально выбритым подбородком. Вдруг удастся вновь поцеловать Амедею, а у нее такая нежная кожа.
Геррах же подумал, что бог-отец, в которого верили в Аль-Малене, точно не скучал. Кто-то же должен был рожать ему те другие миры.
– Дракон! – радостно поприветствовала Шелли. На ней был пушистый лифчик, придающий объем стройным формам, и облегающие штаны с дыркой для хвоста. Так себе кольчужка.
– Кошка! Киса! Иди сюда – поглажу! – раздался целый хор мужских голосов, и Геррах подумал, что клетка, в которой держат Шелли, в каком-то смысле не для нее, а скорее от них.
Она зашипела, показав острые зубы, и скользнула по левую сторону от Герраха.
Зрители засвистели, требуя уже начинать игры. Геррах выглядывал за решетку, но отсюда помоста Амедеи не было видно.
Геррах цыкнул зубом. Его определили к перевертышам, хотя он и говорил, что не может обращаться. А кудрявый глашатай недвусмысленно дал понять, что исход битвы уже предрешен.
– Так. Вот бык, – здоровому бугаю достался шлем с рогами, – кошка у нас готова… Где волк? – Заросший шерстью воин рявкнул, оскалив изогнутые клыки, и надсмотрщик быстро отскочил. – Уже почти в обороте, понял, накладной хвост убираю. Дракон!
Геррах повернулся к нему.
– Примерь-ка.
Чешуйчатая броня была жесткой и тесной, но та, что принес посыльный от Ленни, казалась не толще рубашки и не вызывала доверия. Геррах поколебался немного, но в итоге надел кольчугу прямо поверх первой. Жесткая броня тут же треснула на груди и разошлась как жилетка.
Благословенные силой бога – это, выходит, маги. Холодок пополз по спине Герраха там, где раньше росли его крылья. Он быстро глянул на перевертышей. Волк уже перекинулся в звериную форму, только глаза оставались человеческими. Бык напряженно хмурился, как будто силясь понять, что он вообще тут делает. Шелли выпростала когти, потянулась, выгнув спину, стегнула по песку хвостом, и Геррах заметил стальной наконечник в белой кисточке.
Раб крутанул колесо, решетка заскрипела и поехала вверх. Геррах вышел на горячий песок и первым делом взглянул на помост. Амедея была там, в алом платье, расшитом золотом, – олицетворение богини, которая должна была смотреть на смерть ее незаконнорожденных детей. Геррах прижал пальцы к губам и вытянул руку к Амедее.
– У меня крепкая шкура, – сказал вдруг бык. – Но я не очень маневренный.
– Я очень маневренная, – проворчала Шелли. – Но почему мне сегодня даже не дали лук? Чем я должна сражаться? Хвостом?
Волк широко расставил передние лапы, шерсть на седом загривке поднялась дыбом.
– Мне все это не нравится, Геррах, – пожаловалась Шелли. – Я чувствую подставу. У меня звериная интуиция.
Волк повернул к ней голову и коротко рыкнул.
– Сам заткнись, – сердито бросила она, но умолкла.
Филипп сидел в центральной ложе, сияя белизной. Рыжая женщина рядом с ним вдруг помахала рукой, и Герраху показалось – ему. Он все ждал, какая же из дверей откроется, откуда появится враг, но сверкающая колесница в форме круглого диска спустилась прямо с неба, вызвав восторженный рев толпы. А Геррах едва успел отбить мечом стрелу, летевшую в сердце.
Колесница взмыла повыше, и Кошка, подпрыгнув, только успела мазнуть когтями по блестящему днищу.
Второй серебряный диск закружил в небе, закрыв на мгновение солнечный свет. Стрела вонзилась в песок рядом с волчьей лапой. Еще одна ударила Герраху в плечо и, легко пробив чешуйчатую кольчугу, даже не оцарапала кожу, защищенную зачарованной рубашкой. Геррах выдернул стрелу и бросил на песок. Их что, собираются попросту расстрелять с высоты? Зрители разочарованно загудели.
Первая колесница пошла на снижение, и Геррах насчитал в ней четверых. Итого восемь магов. Хотя, быть может, не все там обласканы милостью ревнивого бога-отца. Возничий подался вперед, и его ладонь засветилась холодным синим сиянием.
– В стороны! – скомандовал Геррах, оттолкнул быка, и в песок, где он только что стоял, ударил сверкающий шар.
– В кошку не стреляй! – донесся сверху веселый голос. – Я сперва хочу ее приласкать.
Шелли взвилась вверх как пружина, но в ответ раздался лишь смех.
– Потерпи, киса, чуть позже все будет!
Волк бросился прочь, виляя и путая преследователей. Второй экипаж полетел за ним, словно влекомый инстинктом охотника. Волк развернулся, отпрыгнул влево, потом назад, за помост. Первый диск пролетел в опасной близости от Амедеи – и Филипп вскочил и замахал руками.
Бегать бессмысленно – надо нападать. Но как это сделать без крыльев?
Первая колесница тоже летела за волком, который метался по всей арене, и кончик его хвоста уже дымился. Тактика у оборотня так себе, зато отвлек огонь на себя. Шелли помчалась по песку, ловко вскарабкалась на помост Амедеи, – хитрая! Заметила реакцию Филиппа! Но на самом верху ее отшвырнуло волной. Перевернувшись в воздухе, Кошка приземлилась на четыре лапы и отряхнулась.
Выходит, теперь поцеловать Амедею не выйдет. Зато идею Шелли подала хорошую.
– Подбросишь? – спросил Геррах, повернувшись к быку.
Тот глянул наверх, на него и, кивнув, сцепил ладони.
***
Мое сердце билось так сильно, точно хотело вырваться из груди на горячий песок, где вновь сражался дракон. Я знала, что Филипп устроит каверзу – и не ошиблась. Сверкающие колесницы спустились с неба, чтобы убить Герраха. Стрелы свистели, вонзались в песок, а когда одна попала в плечо моему дракону, я вскрикнула от страха. Но Геррах выдернул стрелу, а потом оттолкнул в сторону огромного мужчину. Магический шар упал мимо и взорвался фонтаном песка.
Я видела схемы подобного в книгах, но никогда даже не пыталась повторить. Мне не нравилось, как звучали эти руны: в них не было ни красоты, ни гармонии. Ленни пытался заставить меня делать оружие, сулил золотые горы – я не могла.
Эта магия словно высасывала силу из мира, а не дарила ее. Точно как Филипп.
Я повернула голову и посмотрела ему в глаза. Он упивался моим страхом и облизывал тонкие губы.
– Я не буду бояться, – сказала я. – Геррах победит.
Лицо Филиппа исказилось, словно он поперхнулся, а я вновь посмотрела на арену. Бедный волк дымился и метался туда-сюда, вывалив розовый язык. Кошка попыталась забраться ко мне на помост, но ее отшвырнуло защитой – Филипп подстраховался. Одна из колесниц пошла на снижение, и маг в серебристой одежде, веселый и молодой, подмигнул мне, когда пролетал рядом. Для него это было забавой.
А Геррах вдруг подпрыгнул, оттолкнулся от подставленных ладоней огромного мужчины в рогатом шлеме и взлетел навстречу колеснице. Я ахнула, и зрители вместе со мною. А потом сверху из серебряного диска широкой дугой выплеснулась кровь. Маг дико закричал, вылетел вон и, упав плашмя на песок, больше не шевелился. Колесница, потеряв возничего, врезалась в защитное ограждение, ее отшвырнуло, закрутило, и стрелки высыпались как горошины из стручка. Она рухнула на песок, проехала еще немного по инерции, и Геррах вышел из нее и раздраженно пнул ногой по блестящему боку. Если он надеялся перехватить управление, то зря – такие артефакты слушаются только магов.
На арене шло сражение. Огромный мужик в рогатом шлеме, утыканный стрелами как еж, наклонялся и с разбегу таранил врагов. Женщину-кошку окружили двое, и она испуганно прижимала руки к груди, едва прикрытой пушистым лифчиком. А потом, подпустив противников ближе, стремительно взмахнула длинным хвостом, и они упали, хрипя и зажимая шеи руками.
Вторая колесница держалась на безопасной высоте, расстреливая перевертышей из луков. Кошка вновь вскарабкалась по моему помосту, подпрыгнула, и защитная сила отбросила ее выше. Она ловко перевернулась в полете и впилась когтями в металлическое днище колесницы, внеся суматоху в ее экипаж. Стрелки перегнулись через край, пытаясь достать кошку, а она раскачивалась туда-сюда, и колесница накренилась, закружилась. Центр тяжести сместился, и маг-возничий, не справившись с управлением, зацепил защитное поле арены. Диск перевернулся, стрелки высыпались, и меч Герраха засверкал под солнцем. А Кошка приземлилась сверху на поверженный артефакт и, потянувшись, оставила на днище глубокие бороздки от когтей.
Через пару минут все было кончено. Зрители неистово кричали, радуясь крови, а на небе не было ни облачка – плевать матери-богини на все эти жестокие игры.
– Какое удивительное представление! – воскликнула рыжая женщина из центральной ложи. – Честно скажу, Филипп, поначалу я рассердилась и решила, что ты задумал убить моего любимца. Ведь по легенде маги победили перевертышей.
– Но малой толике из них удалось спастись, – исправил ее супруг. – Мы как раз видим тех самых счастливчиков. Удивил, Филипп, порадовал.
Его жена посылала воздушные поцелуи на арену, махала руками и выкрикивала приветствия как обычная простолюдинка.
– И, похоже, сегодняшняя ночь порадует меня не меньше, – добавил правитель и рассмеялся.
Филипп выдавил из себя деликатную улыбку. Но я прекрасно понимала, что ему не весело.
И как бы мне не поплатиться за удачу моего дракона.
Тела уносили с арены, бедного волка, который еще дымился, уволокли за задние лапы. Женщина-кошка выдергивала стрелы из могучей спины быка. Геррах стоял посреди арены и смотрел на меня. Но вместо победного ликования я чувствовала горечь. Он не сможет побеждать все время. Филипп выставит против него целую армию. В казармах горячих игр тысячи воинов, и все умеют убивать. Мне надо что-то придумать, создать что-то для Герраха и попросить служанку передать… Это моя вина. Из-за меня этот мужчина, прекрасный и сильный, останется лежать на песке. А я не хочу жить без него и его любви.
Когда я вновь посмотрела на Филиппа, он улыбался, чувствуя мой страх, а в его глазах была угроза. Не сегодня, так в следующий раз, но Филипп его убьет.
***
Филипп вошел в мою комнату без стука, присел на кровать, и я поджала ноги, чтобы невольно его не коснуться.
– Я тут подумал, – начал он. – Ты была права.
Я насторожилась. Впрочем, что бы Филипп ни говорил, я бы ждала подвоха.
– Нам и вправду стоит узнать друг друга лучше, – признал он. – А тебе здесь, наверное, уже надоело: ни книг, ни подруг, ни тетушки. Как ее там… Полли?
Я вцепилась пальцами в покрывало. Если он навредит тете Молли… Если только…
Филипп глубоко вдохнул, прикрыв от удовольствия глаза.
– Ты очень необычная девушка, Амедея, – сказал он, посмотрев на меня, и его скулы зарозовели, как после долгой прогулки. – Обычно люди больше всего боятся за себя – и это логично. Ты же дрожишь от страха, только когда угрожают тем, кто тебе дорог.
– Ты позволишь мне увидеться с тетей? – попросила я.
– Нет, – ответил Филипп. – Возможно, когда-нибудь. Если хорошо попросишь.
В его голосе прозвучал отчетливый намек, и я передернулась от отвращения. Не судьба мне увидеть тетю.
– Я приглашаю тебя на прогулку, – недовольно сказал Филипп.
Он поднялся и подал мне руку, но я, конечно, встала сама. Надела туфли, вопросительно посмотрела на Филиппа, и он, оглядев меня с головы до ног, удовлетворенно кивнул.
– Мне нравится, что ты красивая, – похвалил он меня, как какой-то предмет, и пошел вперед.
Стражники расступились, но остались на месте охранять дверь, которую, к счастью, починили.
– Сегодняшнее представление пошло слегка не по плану, – продолжил разглагольствовать Филипп, пока мы шли по узкому коридору.
Будь у меня нож, сумела бы я воткнуть его в спину Филиппу? Я почти воочию представила рукоятку, торчащую из-под его лопатки, и алую кровь, растекающуюся по белому пиджаку. Но вряд ли бы мне хватило духу. Приходилось признать, что я слабачка. Вот женщина-кошка, что сражалась на арене, не дрогнув перерезала бы ему горло своим хвостом, а потом разодрала бы грудь, вырвала сердце и съела, не подавившись. А мужик, похожий на быка, забодал бы его и поднял на рога. Геррах бы не стал нападать со спины. Он бы предпочел честный бой и вонзил меч в Филиппа, глядя в его бесцветные глаза.
– Перевертыши победили магов на арене, но так не должно было быть, – говорил Филипп. – Я же вспомнил о продолжении легенд. О дочерях богини, которые решили спасти мать от заточения. Они не сумели сломать решетки и запоры, поставленные богом-отцом, и вместо этого сотворили для матери другой мир, в котором было все то, что и в настоящем, и даже больше. Что ты умеешь, Амедея?
Вопрос прозвучал внезапно, и я слегка растерялась.
– Твой артефакт, с драконьей чешуей, довольно хорош, – похвалил Филипп.
Сперва я испугалась, что он нашел ключ, а после едва не рассмеялась от облегчения, осознав, что речь о защелке. Лучше бы Филиппу не знать, на что я способна.
– Ты ведь нигде не училась?
Я покачала головой.
– Ты видишь потоки силы?
– Нет, – не соврала я.
Не вижу, а слышу. Руны на груди Филиппа, к примеру, звучали как скрежет по стеклу.
– Думаю, отец-бог правильно сделал, приказав убивать своих дочерей, – сказал Филипп. – Они посягнули на то, что и так совершенно. Усомнились в нем.
– Но ты ведь гордишься своим усовершенствованием, – напомнила я. – Что ж не остался таким, каким тебя сотворили?
Нахмурив брови, Филипп повернулся ко мне, и я прикусила язык. Зачем только его дразню?
– Ты не понимаешь разницу, – терпеливо пояснил он. – Маги пользуются проверенными законами, а женщины нарушают все правила, и это непременно приводит к катастрофе. Давай проясним, Амедея. Ты – ведьма. Достаточно одного моего слова – и тебя убьют.
– Что ж ты его не говоришь?
– Может, и скажу, когда ты надоешь мне. А сейчас у меня для тебя сюрприз.
Он отдернул штору, и я шагнула к окну, которое выходило в просторную комнату. В центре был круглый бассейн, вдоль стен стояли кушетки и диваны, на низких столиках были фрукты и напитки, и повсюду переплетались голые тела. Я сглотнула и прикрыла глаза.
– Что такое? – насмешливо протянул Филипп. – Не нравится? Открой глаза, Амедея, иначе этой же ночью я прикажу запустить в постель к твоему дракону ядовитых змей.
Я послушно разлепила ресницы, стараясь смотреть вдаль, не слишком фокусируясь на происходящем. Но картины плотской любви так и стояли перед глазами. Победившие воины – поняла я. Те, кто выжил на арене. Небольшое поощрение для тех, кому повезло. Ходили слухи, что и свободные женщины не брезгуют предаться страсти с воинами арены. А некоторые готовы даже доплатить, чтобы вкусить любовь чемпиона.
– Признаюсь честно, мне не нравится то, что ты испытываешь к Герраху, – скривился Филипп. – Точно кость в горле эта ваша любовь. Думаешь, он пришел на игры ради тебя? А может, он просто варвар, который любит хорошую драку, вкусную еду и, конечно же, женщин.
Он обхватил мой подбородок и заставил посмотреть в сторону.
– Вот твой дракон, Амедея, – прошептал Филипп, и моего уха коснулось его влажное дыхание. – Пока ты сидишь в плену, развлекается с другими женщинами.
Глаза заволокло слезами, но я увидела широкую спину темноволосого мужчины, бедра которого крепко оплетали стройные женские ноги. Ягодицы ритмично двигались, тонкая рука обхватила спину, оцарапав острыми коготками.
– Это не Геррах, – вырвалось у меня.
А это и правда был не он. Я отлично запомнила его спину, пока создавала заново руны в его теле, и знала каждый шрам, оставленный кнутом. Это не его спина! Мужчина развернулся, усадив на себя женщину сверху, и я с облегчением выдохнула. А потом подалась к стеклу, едва не уткнувшись в него носом, и увидела Герраха, который вынырнул из бассейна и, подтянувшись, выбрался на бортик.
– Геррах! – выкрикнула я и попыталась разбить окно кулаком, но Филипп перехватил мою руку и сжал так сильно, что слезы брызнули по моим щекам.
– Он не видит тебя. И не слышит.
Геррах тем временем подошел к столику, взял яблоко и уселся на диван в гордом одиночестве. Светловолосая рабыня подошла к нему, но он прогнал ее жестом ладони. Жгучая брюнетка отправилась вслед за подругой.
Кажется, я услышала, как у Филиппа заскрипели зубы. А я заметила кое-что еще – кольцо на пальце Герраха. Оно было моим! Это значило сразу две вещи: даже если Филипп исполнит свою угрозу и запустит к Герраху змей – ничего с ним не станется, а второе – Ленни был здесь. Он приходил к моему дракону, и уж у Соловья точно был план!
– Отличная прогулка, спасибо, – искренне поблагодарила я Филиппа.
Он зашипел сквозь стиснутые зубы и поволок меня назад по коридору, толкнул в услужливо открытую стражником дверь, так что я едва не растянулась на полу.
– Бог-отец наказал неверную жену заточением, – высокомерно произнес Филипп. – Посиди же и ты в тюрьме, Амедея. Томись здесь неведением, проникнись раскаянием, а потом, когда я приду, умоляй простить тебя.
Дверь с грохотом захлопнулась, и я вновь оказалась одна. Если Филипп думал меня этим расстроить – он полный болван.
Но завтра Филипп не пришел, и служанка, старая и злобная, принесла еду и забрала посуду, не отвечая на вопросы. До меня доносился шум арены, игры продолжались, но меня туда не вели. На следующий день все повторилось. И еще один день. И снова. Я начала понимать, что за пытку придумал Филипп, ведь я даже не знала – вдруг мой дракон уже мертв. Быть может, очередной вопль толпы знаменует его гибель.
Зато ключ был готов. Теперь я могла бы сбежать, если бы только за дверью не стояла охрана, и если бы смогла незаметно проникнуть в казармы горячих игр и освободить Герраха. Ведь без него я теперь никуда не уйду.
