Живя под водой, легко впасть в депрессию. Глубокое море – это кромешная тьма, в которой нет света, а рыбы – не самые лучшие собеседники. Именно поэтому центр экстренной медицинской помощи находился на искусственном острове Тэхандо, а центр психологической терапии – в морских глубинах. Единственное, что облегчало постоянную депрессию, – это еда, одна из базовых потребностей человека. Сладости можно было получить почти бесплатно. Лучше уж снять стресс несколькими шоколадками и конфетами, чем устроить пожар или напасть на коллег.
Психотерапевты не зря рекомендуют пить лимонад и есть шоколад. Сладкое делает людей счастливыми. А после того как сахар прогонит грусть, в игру вступает стоматолог. Как бы хорошо вы ни чистили зубы, лучше вообще не есть сладкое. Что касается Эллиота, то его совет получать достаточно солнечного света и заниматься спортом звучал как заезженная пластинка. Под предлогом психологической терапии у него была возможность запросить дополнительные личные вещи, и он любезно предложил помочь со всем, что мне может понадобиться.
Я чуть не спросил, нельзя ли вообще запретить сладости, но не хотел терять работу, а люди склонны отчаянно желать того, что запрещено. Поэтому я сказал, что мне нужен плюшевый мишка размером со взрослого человека.
– Обязательно мишка?
– Подойдет любая игрушка, которую можно обнять.
Эллиот принес мне плюшевую акулу и плюшевого кита, которые лежали в углу у него в кабинете, и сообщил, что сам не понял, зачем купил их в сувенирном магазине морского музея. Теперь игрушки пылились и занимали место. Игрушки были около полуметра в длину и приятные на ощупь. У акулы были белые глаза и синее тело с торчащими плавниками, кит же был ярко-оранжевого цвета – то ли из-за мутации, то ли из-за загрязнения морской среды.
Оранжевый кит понравился мне больше, поскольку китов такого цвета не найти в реальности. Эллиот с улыбкой смотрел, как я обнимаюсь с игрушечным китом, проверяя, достаточно ли он большой. Должно быть, это казалось забавным – взрослый мужчина, а попросил мягкую игрушку. Увидев легкую улыбку на лице уставшего терапевта, я тоже почувствовал себя лучше.
– У него есть имя?
Небрежно пометив что-то в планшете, Эллиот сказал:
– Почему бы вам не назвать его?
– Как насчет Синевы?
– Разве он не оранжевый?
– Ну, это точно.
Я никогда не умел подбирать имена, поэтому на мгновение задумался.
– Как насчет Заката? По-корейски это произносится как «ноыль».
Выслушав переводчика, Эллиот посмотрел на оранжевого кита, а потом перевел взгляд обратно на планшет:
– Ноль. Как мило.
Я решил не исправлять его произношение.
– Я одолжу его вам, если вы вдруг соскучитесь по солнечному свету.
Эллиот слабо улыбнулся и кивнул.
Прозвонил будильник, напомнивший мне о времени.
Поднявшись, я спросил:
– Доктор, мы закончили?
Мы с Эллиотом в основном просто болтали, поэтому я не знал, можно ли это назвать полноценной консультацией.
– Вы – самый здоровый человек на этой Подводной станции, – улыбнулся Эллиот. – Я свяжусь с вами для обязательного профилактического осмотра через три месяца.
Практикующие психотерапевты всегда выглядят уставшими и осунувшимися. Это утомительно – иметь дело с людьми. Я быстро вышел из кабинета, и тяжелая автоматическая дверь плавно закрылась за мной.
Стоматологическая клиника на Подводной станции была создана потому, что многие люди испытывали проблемы с зубами. При изменении давления даже самая крошечная дырочка в зубе может стать источником мучений – как, например, бывает в самолете.
Но что делать, если зубная боль началась на глубине три километра, где давление в триста раз больше, чем на суше? Гораздо эффективнее посетить стоматологическую клинику, а не терпеть, глотая водку и обезболивающие в ожидании будущего лечения.
До того, как на Подводной станции появилась стоматологическая клиника, нужно было сначала записаться на прием в клинику на суше, потом подняться на центральном лифте до уровня моря. На искусственном острове Тэхандо стоматологии тоже не было, поэтому приходилось на вертолете или на катере отправляться на Гавайи, Соломоновы острова, остров Чеджу или даже в Японию.
Наименьшее время, необходимое для получения стоматологической помощи, составляло не менее пяти часов, и то лишь при совпадении ряда факторов: если у стоматолога есть запись, если не нужно ждать центральный лифт, который отправляется каждые десять минут, если погода благоприятна для взлета и полный бак топлива, если нашлось еще по меньшей мере двое человек, которым нужно уехать, если в вертолете чудесным образом появилось свободное место, если у путешествующего есть разрешение на въезд в страну приземления, а также возможность быстро найти такси или автомобиль, чтобы добраться до стоматолога к назначенному времени.
Конечно, во время рабочей смены сделать это было невозможно, поэтому приходилось дожидаться выходного или отпуска. Лечение зубов становилось серьезным неудобством в тех случаях, когда за одно посещение вылечить их не удавалось.
