Ах, мы спустились до того, как дошли до этого коридора. Если бы мы не свернули к лаборатории, то встретились бы с ним лицом к лицу.
Ю Гыми покачала головой и спросила:
– Сначала ответь на мой вопрос. Почему ты не эвакуировался?
– Спасательных капсул оказалось недостаточно. В Исследовательском комплексе около пятисот человек, а капсул – всего триста пятьдесят. Все уйти не могли.
Пятьсот человек? Я думал, что всего четыреста.
Ким Гаён широко распахнула глаза, будто ее ударила молния, и начала быстро писать.
Три столовых, обслуживающий персонал, вспомогательные административные работники, охрана…
Мужчина за дверью, будто оправдываясь, воскликнул:
– Эта тварь Белиал Райли в первую очередь эвакуировала детей и инвалидов!
Увидев непонимание на моем лице, Ким Гаён торопливо написала:
Белиал Райли – директор Центра исследований загрязнения морской среды.
Ю Гыми холодно сказала:
– Значит, ты – здоровый мужик, поэтому тебя не пустили в спасательную капсулу? А грузовой лифт не работал?
– Остановился. Теперь ответь на мой вопрос. Почему ты вернулась?
Ли Чжихён показала Ю Гыми блокнот, в котором написала, что у нее есть идея, и попросила потянуть время. Сейчас она судорожно что-то искала в планшете Лоакера.
Ю Гыми мельком посмотрела на нас троих, слегка улыбнулась, а потом с невозмутимым лицом посмотрела на дверь и сказала:
– Знаешь, что было в том пустом круглом резервуаре рядом с тобой? Медузы. Одиннадцать исследовательских команд изучали этих медуз в течение тридцати лет. А в том пустом квадратном аквариуме у тебя за спиной были организмы, над которыми работали более двухсот ученых на протяжении сорока лет, вкладывая в них свои деньги и силы. – Разминая напряженные плечи и шею, Ю Гыми продолжила: – Большинство медуз живут меньше года. Но обнаружено несколько видов, которые могут жить вечно. Эти медузы, если условия окружающей среды становятся неблагоприятными или они начинают стареть, могут вернуться в молодое состояние. Люди посчитали, что эта особенность может помочь в продлении человеческой жизни. Даже сейчас много тех, кто страдает от неизлечимых заболеваний. Если бы нашелся способ вернуть их в младенчество, то мечта о бессмертии стала бы реальностью. Если бы я сюда не пришла, то шесть тысяч медуз, которые, возможно, живут на Земле миллиарды лет, погибли бы. Они бессмертны, но, если бы я их не выпустила, они умерли бы только потому, что оказались здесь в ловушке, – с тяжелым сердцем проговорила Ю Гыми, глядя на железную дверь. – В соседней лаборатории исследовали коралловые рифы, чтобы те смогли расти даже в условиях загрязнения океана. Я видела одного из исследователей мертвым в коридоре на четвертом этаже. Я не смогла попасть в их лабораторию, потому что у меня нет доступа, но в свою лабораторию и сюда я могу войти. Пусть наши усилия кажутся незначительными, но, быть может, однажды будущие поколения смогут воспользоваться их результатами. Возможно, через пятьдесят или даже через сто лет после моей смерти океан снова станет голубым и прозрачным. В это дело было вложено много сил, времени, денег. Мне не нравится мысль, что все это пропадет зря. Вот почему я пришла. – Глубоко вздохнув, Ю Гыми продолжила: – Возможно, такие, как ты, не поймут меня. Ты можешь подумать, что я впустую трачу свое драгоценное время, торча в лаборатории, чтобы выпустить каких-то медуз, когда нет никакой немедленной выгоды и жизнь может быть под угрозой. Или, может, ты считаешь, что жизнь одного человека важнее, чем жизни сотни или тысячи животных. (Ли Чжихён вздрогнула, но сдержалась.) Может, ты думаешь, что я впустую трачу свою жизнь ради благ, которыми не смогу воспользоваться. Но я не собираюсь тратить свое время на то, чтобы убедить таких, как ты. Уж лучше я займусь тем, что хочу делать. Я ответила на твой вопрос, теперь моя очередь. Зачем ты пытаешься попасть в эту лабораторию?
Мужчина раздраженно выдохнул:
– Эти бабы… у всех в голове ни капли реальности. Сил нет слушать таких дур. Рожали бы детей, занимались бы благотворительностью, но нет – приперлись на эту гребаную Подводную станцию, чтобы нормальным людям житья не давать.
Было неясно, на кого именно он злится – на Белиал Райли, Анджелу Мэлоун или Ю Гыми. Тем временем Ли Чжихён просмотрела планшет Лоакера, вздохнула и написала: «Не могу ничего найти». Видимо, программы в планшете Майкла Лоакера отличались от тех, которыми пользовались обычные инженеры, поскольку были предназначены исключительно для авторизованных пользователей. Ли Чжихён жестом попросила меня передать ей еще один планшет, и я быстро вытащил из рюкзака свой.
Я торопливо проверил, все ли хорошо с котом и змеей, Ким Гаён тем временем сделала список имен и, вынув из уха переводчик, вычеркивала их одно за другим.
Тирада незнакомца застала Ю Гыми врасплох, однако она продолжала говорить, внимательно поглядывая на нас:
