Девчонки захихикали, но услышав первые сутки бубна, тут же затихли.
Звонкие ритмичные удары создавал Хан, стоящий на коленях прямо перед огнём. Вместо белой футболки и джинсов на нем сейчас оказался надет чёрный однотонный флисовый костюм, состоящий из толстовки и штанов, а также высокие тканевые сапоги с абсолютно плоской подошвой. Никакого особенного шаманского костюма или атрибутика на мое удивление не оказалось.
Пока Хан бил в большой круглый бубен, какая-то девушка разбрызгивала вокруг костра водку и молоко.
Я хотела спросить у девчонок смысл происходящих действий, но увидев их завороженные глаза, в которых отражались яркие языки огня — решила повременить с расспросами.
Темп начал нарастать, и тогда к Хану из толпы вышло ещё несколько человек. Двое из них играли на варгане, и ещё трое тоже били в бубны. Девушка, разбрызгивающая молоко и водку, распустила волосы, и плавно покачиваясь начала танцевать вокруг огня.
С каждой минутой танец становился все более диким, и даже приобретал какой-то интимный характер. Я не знаю, как объяснить это, но при одном лишь взгляде на девушку создавалось впечатление, будто она танцует для любимого мужчины. Но самое необычное в её танце было не это… Огонь ластился к её протянутым рукам.
Клянусь! Я сама сначала в это не поверила, но когда увидела, как языки пламени принимают форму ладоней, и начинают прикасаться к девушке, то просто обомлела.
Обряд длился, наверное, около часа, но я не замечала времени. Настолько увлекло меня происходящее таинство.
Когда ритм бубна оказался настолько быстрым, что колотушка в руках играющих стала почти незаметна из-за резких ударов, девушка закрутилась на месте, и упала на землю. Звуки инструментов оборвались в тот же миг.
Хаган поднялся и поклонившись огню, направился к девушке. Он подхватил её на руки, и молча отправился сквозь толпу.
— Что произошло? — не выдержав спросила я, потянув Рину за рукав.
— Она не справилась с силой стихии. И это значит, что она ещё не готова к посвящению.
Черт побери, да я ни единого слова не поняла!
Люди вокруг начали подниматься и уходить. Лишь те, кто непосредственно участвовал в обряде, остались сидеть у огня, склонив головы.
Я тоже встала, и попрощавшись с девчонками, отправилась в свое жилище, с твёрдым намерением выловить завтра Глеба, и постараться узнать у него обо всем, что происходит в этом лагере.
Тяжело рухнув на постель, прикрыла уставшие веки и сразу отключилась, даже не найдя в себе сил снять одежду.
Утро встретило меня громким душераздирающим воем. Резко подскочив с постели, я зацепилась ногой за край одного из многочисленных ковров. Локти и колени впечатались в шерстяную ткань, а копна длинных, спутавшихся за ночь волос, упала на лицо, закрывая обзор.
Такой меня и застал Хан, ввалившийся в юрту без стука.
Замаскировав смех под кашель, парень спросил:
— Удобно? Йогой занимаешься, или тебе так сильно ковер понравился?
— Да иди ты! — кое-как поднялась, и откинув волосы назад, раздраженно спросила, — Тебя стучать учили?! И почему в двери нет замка, или хотя бы щеколды?
— У нас не запираются. И не стучат. Ткань, отделяющая спальню от остального помещения и служит тебе для сохранения личного пространства. Но ты видимо не посчитала нужным задернуть ее.
Я молча закатила глаза, подумав о том, сколько еще здесь может быть бредовых правил, а Хан добавил:
— Собирайся. Через десять минут начнется завтрак. И на будущее — услышав первый звук Горна, ты должна проснуться, на второй — собраться, а к третьему уже сидеть за столом. Иначе останешься голодной. После третьего сигнала на завтрак никого не пускают. Столовая находится за юртой Дархана.
Парень уже собирался уходить, но я вдруг вспомнив, что так и не отдала ему толстовку, воскликнула:
— Постой! — подхватив кофту, быстрым шагом приблизилась к нему, сказав, — Вот. Забери. Спасибо, ты очень выручил меня в дороге.
Удивительно, но я все еще пыталась быть вежливой.
Парень прожег меня странным взглядом, но все-же протянул руку, намереваясь забрать элемент одежды.
Когда наши пальцы соприкоснулись, мою голову вдруг пронзила вспышка боли. Вскрикнув, я выпустила ткань, и упала на колени, сжав руками виски. Сквозь вспышки боли в моем сознании мелькали странные картинки. Кровь, стекающая по черепу какого-то животного, клубы дыма, сквозь которые едва просматривался человеческий силуэт, а еще огонь… Очень много огня.
Когда от боли мне стало не хватать дыхания, все вдруг резко оборвалось. И видения, и все болезненные ощущения в голове.
— Как ты? — спросил Хан, опустившись рядом со мной на одно колено, — Что случилось?
— Я не знаю. Просто внезапная вспышка боли в голове. Наверное, это от удара о подводные камни в ручье. Может у меня сотрясение…
Не знаю, почему я решила не говорить ему о видениях, но шестое чувство шептало, что этого делать пока не стоит.
— Сейчас уже все в порядке, правда.
Парень посмотрел на меня с подозрением, но ничего не сказал, лишь помог подняться, и без слов вышел за дверь.
Вот и что это было сейчас?
