На этом Хаган развернулся и быстрым шагом направился к своей лошади.
Я раздраженно фыркнула ему в след, и под тяжелый вздох ведущего меня Глеба, потопала ко второму коню.
Парень сначала сам взобрался в седло, а потом уже взяв подмышки, втянул меня, усадив перед собой.
Следующие несколько часов пути мы все дружно молчали, а я сверлила взглядом спину противного Хагана, который почему-то с самого начала отнесся ко мне с долей пренебрежения или даже неприязни. Возможно, это все из-за моих шрамов…
Я тоскливо вздохнула, раздумывая о своей не очень-то радужной судьбе.
Эх… Что теперь со мной будет? А вдруг этот Дархан мой отец, и он все эти годы искал свою потерянную дочь? Ну, а что? Может все не так и плохо!
Эта мысль приободрила меня, и отведя взгляд от спины, обтянутой белой футболкой, я принялась разглядывать окружающий пейзаж.
И посмотреть было на что. Я уже давно живу в этих краях, но еще никогда так близко не приближалась к горам. Лошади осторожно ступали по мелкой каменной крошке у пологого подножья горы под названием парабола. Если быть точнее, то это два горных пика, между которыми образовалось идеально ровное седло, очень похожее на геометрическую форму параболы. Место удивительное!
Пока я с открытым ртом разглядывала окрестности, мужчины остановились, и сказали, что здесь мы и заночуем.
— Что? — не поняла я, — А сколько же нам ехать до места?
— Завтра к вечеру будем в лагере, — бросил Хаган, снимая тканевые мешки, переброшенные через круп лошади.
Представив, что мне еще сутки придется трястись в седле, я ужаснулась. Мой копчик уже молил о пощаде. Я же не выдержу такой длинной дороги!
Хотя кого бы это волновало…
Глеб снял меня с лошади, и пристально глядя в глаза, сказал:
— Пообещай, что не сбежишь, если я тебя развяжу.
Я закатила глаза.
— Куда уж тут бежать, мы же в горах! С вами явно безопаснее, чем с каким-нибудь медведем в ночном холодном лесу.
— Вот и ладненько.
Парень развязал меня, и я со стоном потерла затекшие запястья.
Солнце уже садилось, освещая оранжевым светом снежные пики гор. Выходит, что время около девяти вечера… Это что, получается, мы уже около десяти часов в дороге?! Кошмар! Сколько же я проспала? Даа… Назад я самостоятельно теперь точно не смогу вернуться…
Пока я любовалась закатом и разминала руки, парни слаженно поставили небольшую палатку, и закинули в нее свои вещи.
Вот черт! У меня даже кофты теплой нет, а ночи в горах даже летом далеко не жаркие. Как я спать буду?
Ответ на этот вопрос неожиданно пришел от Хагана, который подошел, и молча сунул мне в руки огромную теплую толстовку черного цвета.
— Вот, держи. Можешь не благодарить, — произнес этот гад, видимо ожидая, что я в ноги ему упаду за такой жест.
— Даже и не собиралась, — скривившись, ответила я, но все-же натянула теплую вещь, остро пахнущую можжевельником и дымом костра.
— Иди ужинать! — окликнул меня Глеб, разжигающий огонь недалеко от палатки.
Я послушно приблизилась к костру, и осторожно села на край серого клетчатого покрывала, расстеленного прямо на земле. Парни тем временем, достали из холщового мешка какие-то пергаментные свертки, и развернув их, положили на середину покрывала.
В свертках оказалась спрятана еда. Сушеные полоски мяса и рыбы, хлеб, печеная картошка, а также бурдюк с водой.
— Бери, не стесняйся, — с добродушной улыбкой Глеб подтолкнул в мою сторону картошку и мясо.
Немного осторожничая, я все-же принялась за еду, потому как ничего не ела со вчерашнего вечера, и желудок уже сводило от голода. На удивление еда оказалась вкусной. Или же мне так с голодухи показалось…
После ужина Глеб убрал остатки снеди обратно в мешок, и растянулся на освободившемся покрывале, закинув руки за голову, и глядя в ночное небо, усеянное крупными звездами. Хаган же сел неподалеку от нас на плоский камень, торчащий из земли, и раскурил черную деревянную трубку.
— Расскажи что-нибудь о себе, — неожиданно попросил черноволосый, всматриваясь в пламя костра.
Услышав это, я чуть не поперхнулась. Уж от кого от кого, а от Хагана я никак не ожидала такого внимания к своей персоне.
— Вы же мне о себе ничего не рассказываете, — кинув на него прищуренный взгляд, буркнула я.
— Пойми, мы исполняем приказ, и не можем ослушаться. Но поверь, как только прибудем на место, то лично я с радостью расскажу тебе о себе, — растянув губы в лукавой улыбке, произнес Глеб.
Ладно… Хотели — получайте.
— Меня зовут Кара, мне семнадцать лет. Живу на одной из туристических баз у подножья гор… Не знаю, что еще рассказать. У меня довольно скучная жизнь, — выпалила я, внезапно засмущавшись. Как-то странно было рассказывать о себе посторонним людям.
Хаган бросил на меня мимолетный взгляд, в котором читался интерес, и произнес:
— Семнадцать? Выглядишь ты не старше пятнадцати. Больно мелкая.
Я вспыхнула, и нахмурившись, выдала:
— Ты зато больно взрослый! Сколько тебе — тридцать?
— Двадцать три, — не обращая внимания на мой гнев, спокойно ответил парень, выпуская изо рта ровные колечки пахучего дыма.
— Так, все! Идемте спать, пока вы не передрались тут.
