Вернувшись в лагерь, Глеб сразу же ушел в свою юрту — ему нужно было собрать вещи в дорогу. А я от нечего делать поплелась в столовую, решив помочь на кухне с ужином, и заодно записать себя в график дежурств. Прошел уже месяц как я в лагере, и избегать трудовой повинности и дальше было как-то не хорошо.
Миновав пока еще не накрытые столы, я подошла к кухне, которая представляла собой небольшую деревянную пристройку, плоскую крышу которой венчала кирпичная труба. Все окна в помещении были распахнуты настежь, выпуская на улицу жаркий пар и умопомрачительный запах свежего хлеба.
Шагнув в открытую дверь, я увидела девушку лет шестнадцати, колдующую над кастрюлями у большой русской печи. Легонько постучав по косяку, чтобы привлечь ее внимание, я сказала:
— Вкусно пахнет. Помощь нужна?
Девушка обернулась, и улыбнувшись откинула за спину две толстые черные косы, обрамляющие круглое смуглое лицо, явно выдающее в ней тувинские корни.
— Помощь нужна всегда, но вот тебя я на кухне не ожидала увидеть! Я кстати Туя, — произнесла она с легким акцентом.
Улыбнувшись в ответ, я спросила:
— А почему ты не ожидала меня увидеть?
Девушка оторвала от большого рулона бумажное полотенце, и стерев им влагу с покрасневшего от жара печи лица, ответила:
— Ты разве не знаешь? Дархан освободил тебя от дежурств чтобы ты могла как можно больше времени посвящать занятиям. Говорят ты делаешь большие успехи!
Я криво улыбнулась, не зная что ответить на это. Откуда мне станет известно про свои успехи… Хан не особо щедр на похвалу.
— Ладно, бог с ними с дежурствами, — глядя в добродушное лицо местной кухарки, ответила я, — Мне нечем заняться, поэтому позволь помочь. Все полезнее чем без дела слоняться, верно?
Туя рассмеявшись хлопнула в ладоши, и поманила меня к себе, явно радуясь неожиданной компании в моем лице.
Как оказалось все уже было почти готово. Осталось лишь нарезать овощи, и разложить все по тарелкам. За работой мы вели неспешную беседу.
— А ты что здесь одна работаешь?
— Нет, что ты! — ответила Туя, нарезая тонкими пластиками свежие огурцы, — Почти всеми заготовками и накрыванием столов занимаются другие ребята. Я только варю, жарю и пеку из подготовленных заранее продуктов. У меня неплохо получается, потому Дархан предложил постоянно работать на кухне, и освободил от остальных дежурств. А я что? Мне нравится готовить! Вкусная еда — залог хорошего настроения!
Я улыбнулась.
— И то правда. Ты действительно очень вкусно готовишь!
— Что есть, то есть! — зардевшись согласилась она, и мы рассмеялись.
— Весело тут у вас, — раздался голос за нашими спинами.
Смех на кухне резко оборвался. Синхронно обернувшись, мы увидели в дверном проеме Хана, и Туя тут-же выпрямилась по струнке, и пригладила растрепавшиеся косы.
— Доброго вечера, Хаган! Желаете сегодня пообедать отдельно? Я сейчас мигом все соберу! В лучшем виде!
Я бросила на девушку недоуменный взгляд, пытаясь понять, как она так быстро превратилась из нормального человека в лебезящее желе.
— Не надо, Туя, — остановил ее Хан, — Я здесь не за этим, — парень обратил взгляд на меня, — Идем. Поговорить нужно.
Пожав плечами, я кивнула на прощание Туе, и вышла вслед за Ханом на улицу. Догнав и подстроившись под его шаг, я недовольно спросила:
— А беседа не может подождать? Как-то не хочется остаться без ужина.
— Разговор не терпит отлагательств. Поторопись, и успеешь поесть, — бросил он, ускорив шаг.
Заметив не особо доброжелательный настрой Хана, я не стала допытываться куда он ведет меня, а лишь молча старалась поспевать за широким мужским шагом. Конечной точкой нашей прогулки стала его юрта.
Втолкнув меня внутрь, Хан с порога выдал:
— Ты что Глебу наплела?
Бросив исподлобья недоумевающий взгляд, я пробурчала:
— Вообще не понимаю о чем ты. Если он все таки пришел к тебе просить моей защиты, то тут уж извини, я от этого тоже не в восторге!
Долбанув кулаком по косяку, Хан навис надо мной и прошипел:
— Нет, моя хорошая! Я о том, что он думает будто я тайно влюблен в тебя!
Я ахнула, прижав ладонь к губам.
Глеб не понял, что я что-то чувствую к Хану… Он решил, что это Хан влюблен в меня!
Зло сощурив глаза, парень продолжил:
— Не ты ли не так давно признавалась мне в любви у озера? — его голос ядовитой змеей заползал мне под кожу, — Так какого черта я один должен отвечать за это?!!! Вспомни, Кара! Ну же! — Хан встряхнул меня за плечи, — Разве я говорил тебе хоть что-то о любви?!! НЕТ! ТАК КЕМ ТЫ СЕБЯ ВОЗОМНИЛА?!
Его хриплый голос сорвался на крик полный злости и даже ненависти.
Он снова меня ненавидел…
А я просто стояла сомкнув до боли веки, чтобы не выпустить ни единой слезы, и сжав кулаки так, что кончики ногтей резали кожу ладоней.
Губы парня вдруг исказила странная полуулыбка. Схватив за талию он дернул меня к себе и хрипловато протянул:
— Хотя… Если мы оба так “сильно” любим друг друга, — на слове сильно Хан сделал особый акцент, — То ты же не будешь против маленького совершенно невинного поцелуя?
