Роман Лема стал поводом для критиков, наконец, обсудить задачи, которые ставит перед фантастикой польская действительность. Эта дискуссия случилась во время кампании по преодолению схематизма в соцреалистической литературе, поэтому критики несколько разошлись в оценках, хотя Лем считал, что коммунистические догматики просто разнесли его[322]. Такое мнение было верно, пожалуй, только в отношении Зофьи Возьницкой – 28-летней выпускницы филфака Варшавского университета и свежеиспеченной журналистки органа Главного правления Союза польской молодежи «По просту» (а еще выжившей в Холокосте еврейки и крестной матери будущего президента Польши – Леха Качиньского). Возьницкая действительно раскритиковала Лема за то, что он написал роман с общегуманистических позиций, никак не выделив гуманизма коммунистического. А вот 22-летний выпускник философского факультета Варшавского университета и литературный критик «Новы культуры» Людвик Гженевский упрекнул Лема в отсутствии художественной глубины и слишком подробном описании техники в ущерб психологии человека коммунистической эры[323]. Наконец, Анджей Трепка похвалил произведение Лема как новаторское, но высказал ему претензии за использование «опровергнутой советскими учеными» теории Ляпунова и Казанцева о Тунгусском метеорите как корабле пришельцев; за то, что герои светлого будущего почему-то не знают обращения «товарищ»; за слишком пессимистичный взгляд на темпы развития межпланетных перелетов и за «космический империализм» (если люди расселятся по Вселенной, как они поступят с инопланетянами?), при случае помянув замученного церковниками Джордано Бруно и заявив, что растительность на Марсе – доказанный факт[324]. Наконец в июле 1953 года в краковских «Проблемах» (научно-популярном журнале, где после переезда «Жича науки» в Варшаву публиковался и Лем) «Астронавтов» разгромил за пренебрежение законами физики 63-летний изобретатель и научный писатель Евстахий Бялоборский (кстати, уроженец Львова)[325]. Лем язвительно возразил ему, что те же претензии можно высказать и классикам научной фантастики, но внезапно получил отповедь… от редакции тех же «Проблем», которые и опубликовали всю полемику: «Размещая у себя юмористический ответ С. Лема, редакция полагает нужным указать, что не считает правильным его отношение к критике научных неточностей, содержащихся в „Астронавтах“. Прежде всего, ссылка на ошибки других авторов фантастических романов не оправдывает собственных. Во-вторых, следует оценивать вес этих ошибок с учетом состояния науки в то время, когда данная книга была написана: то, что не бросалось в глаза в эпоху Верна, сегодня могло бы считаться недопустимым. В-третьих, важной чертой писателя-фантаста является научный такт, позволяющий ему отличать научную фантазию от явного противоречия законам природы, коротко говоря – от научного нонсенса»[326]. Что и говорить, деликатность явно не относилась к сильным сторонам молодого писателя.
В целом можно сказать, что Лема похвалили знакомые краковяне: Лешек Хердеген (в будущем обладатель титула «самый выдающийся актер Кракова»); Зофья Старовейская-Морстинова из «Тыгодника повшехного»; член редколлегии краковского «Жича литерацкого» Вильгельм Шевчик, ранее трудившийся в катовицкой газете «Одра», где печатался Лем (а до войны силезский эндек-антисемит, о чем Лем, конечно, не подозревал); ученик Выки, критик Анджей Киёвский; соавтор по киносценарию Адам Холлянек и другие (разве что идейный Сцибор-Рыльский в личном общении обрушился на роман с позиций, близких Возьницкой[327]). А неблагосклонно о романе Лема высказались те, кто лично автора не знал. Лема особенно сильно задела критика Возьницкой, и он ответил ей на страницах «Новы культуры», обратив аргументы журналистки против нее самой, и подытожил статью следующим образом: «Возьницкая осуждает роман за то, чего в нем нет, но, по мнению критика, есть (метафизическая этика, картина нашей эпохи как времени „бардака“). Гженевский же атакует роман за то, чего в нем нет принципиально (я не показал жителей Венеры)»[328]. Внезапным союзником Лема выступил Слонимский, лишь в 1951 году вернувшийся в Польшу из предвоенной эмиграции (за что его осуждал, между прочим, непреклонный антикоммунист Хемар). Парируя атаки Возьницкой, Слонимский строго в духе официальной идеологии возразил, что если бы в космосе шла классовая борьба, то на Венере неизбежно возникла бы компартия, которая не допустила бы вторжения на Землю[329]. Любопытно, что и тогда, и много позже Лем игнорировал обширный отзыв Трепки – возможно, потому, что Трепка основал Польское общество астронавтики, куда записался и Лем.
