– Раньше капалы не проплывали перед их приходом! Это дурной знак, – сказал Кун. Он был младше Игна на семь лет, но уже побывал на многих вылазках и отлично управлялся со взрывчаткой.
– Капалы появляются все чаще, – согласился Поп, отец Куна, потерявший несколько лет назад руку. Теперь от его левого плеча шел железный стержень, заканчивающийся пучком жесткой проволоки. Сейчас проволока была согнута так, чтобы было удобнее метать снаряды из пращи.
– Ведем себя, как обычно. И все пройдет, как обычно, – проговорил Игн, однако в его голосе не было необходимой уверенности и от остальных это не укрылось.
Тихо выругавшись, Кун отправился к сараю, где находилась их особая кухня. Пока еще есть время, нужно проверить, что они замели все следы.
Вран тем временем бежал к матери, он уже видел ее фигуру за белыми простынями, когда вдруг услышал незнакомый мужской голос.
– …Коневоды, значит? – говорил мужчина.
– Да, лошади, а еще козы, – отвечала мать сдержанным и спокойным голосом. Таким безликом, словно она пыталась утаить от собеседника большую часть самой себя. – В Агирад на скачки их не возьмут, но в караваны Тангея каждый год отправляем…
Вран вышел к ним, раздвинув белые простыни. Когда он показался, мужчина тут же замолчал и повернулся к мальчику. Раава ничего не сказала, увидев сына, только ее глаза раскрылись чуть шире.
Высокий мужчина в белой мантии внимательно смотрел на Врана, а Вран смотрел на него. Он никогда еще не видел таких белокожих! Даже волосы белые… а глаза-то, серые, как металл! Разве такие бывают? Может, это нелюдь? Отец часто говорил о нелюдях.
Вран поежился под проницательным взглядом чужака, но глаз не отвел.
– Меня зовут Вран, – сказал мальчик, вспомнив о том, как должен вести себя мужчина с мужчиной.
– А меня Маран, – мужчина улыбнулся, но улыбка у него вышла холодной. – Я служу Клевору. Покажешь мне, где работает твой отец?
Он протянул мальчику руку в белой перчатке.
– Я маме должен сказать… – замялся мальчик, испуганно переведя взгляд на мать. Раава стояла, крепко стиснув челюсти.
– Ничего страшного, потом скажешь, – проговорил незнакомец.
Мать не возражала, а рука мужчины висела прямо перед носом, потому Врану ничего не оставалось, как послушаться. Он ухватился за пальцы чужака и повел его к сараю.
– Часто отцу помогаешь?
– Он говорит, я хорошо справляюсь, – мальчик не был уверен в том, что нужно ответить, но на всякий случай решил показать себя с хорошей стороны. – Я даже знаю, как нужно парить синюю варь.
– Правда? Какой молодец, – белый незнакомец похвалил мальчика, и Вран довольно приосанился.
– Скоро научусь делать жженый тил! У меня уже почти получается!…
– А читать умеешь?
– Что? – Вран нахмурился. Он не знал такого слова, «читать». – Что делать?
– Читать книги. Истории. Любишь истории?
– Да, очень! Я знаю историю о Селистине Отважном! Мне дедушка рассказывал. А потом он умер…
Грустные воспоминания омрачило лицо мальчика. Несмотря на то, что прошло два года, – целая вечность для пятилетнего, – Вран отлично помнил деда.
Они с незнакомцем подошли к сараю, дверь которого оказалась закрыта. Мальчик слышал, как отец суетится внутри, как звенит бьющееся стекло.
– Папа занят, туда нельзя ходить, – объяснил он незнакомцу.
– Маран!
Со стороны дороги показались другие белые люди. Четверо.
– Это они, – сказал один из них, когда подошел ближе. – Мы все нашли.
Мужчина, который по-прежнему держал мальчика за руку, кивнул на дверь.
– Вран, покажешь мне степи? Есть у вас тут какие-нибудь интересные насекомые?
– Насекомые?
Мальчик настороженно разглядывал чужаков. Незнакомое чувство зашевелилось в его маленькой груди, когда он увидел, как они смотрят на закрытую дверь сарая.
– Туда нельзя ходить, – повторил он, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. – Отец рассердится.
– Они не зайдут, – пообещал Маран. – Пойдем прогуляемся. Я люблю наблюдать за насекомыми, и тебе про них расскажу.
– Я не хочу, – мальчик попробовал вытащить руку из широкой ладони в жесткой белой перчатке, но мужчина держал крепко. – Эй!
– Откуда тут ребенок? – сказал один из мужчин в белом. – Что нам теперь с ним!?…
Однако, стоило сероглазому посмотреть на говорившего, тот умолк.
Маран подхватил Врана на руки, усадив на локте. Оказавшись наверху, мальчик испугался и перестал сопротивляться. Его сердце колотилось так сильно, что он боялся задохнуться. Он чувствовал, что творится что-то нехорошее.
– Мы с Враном пойдем погуляем, – сказал Маран другим в белом.
После этих слов он развернулся и направился в сторону степей, простирающихся далеко за селением, до самых гор. Пока они шли, Маран старался обходить хлипкие каменные лачужки, стоявшие на этой грешной земле ни одну сотню лет, но до Врана все же донеслись крики изнутри домов: такие крики нельзя было не услышать.
– Что там такое? – тихо спросил мальчик.
– Ругаются, наверное, – спокойно ответил мужчина в белом.
Они вышли за пределы селения, и все шли, шли вперед, пока дома не скрылись из виду, а крики не затерялись в воздухе.