– Я считаю, ты поступаешь неразумно, но останавливать тебя я не собираюсь, – медленно проговорил Златомир, его сердце начинало биться чаще. Намного чаще. – В конце концов, у меня есть второй сын, и, если ты отморозишь свою пустую голову в снегах, без наследника я не останусь! – прорычал он. Желтые пламень на его голове взвился и затрещал, на золотые шелка посыпались искры.
Царевич посмотрел на отца с нескрываемой злобой. Другого он и не ждал: Златомир никогда и ни в чем не поддерживал своего первенца. Как бы Вольга ни старался, что бы ни делал, он не получал ничего, кроме осуждения.
Что ж, молодому огню было не привыкать. Ему предстоит управлять Охмарагой, и он должен уметь принимать серьезные решения без чьего-либо одобрения. Отправиться за помощью к человеческим ведьмам – это серьезное решение, и Вольга его принял. Он не станет сидеть, сложа руки, когда родную землю рвет на части подземный огонь. Он должен знать, почему стихии слабеют, и вернуть Святым Огням былую силу, чтобы они помогли остановить вулканы.
Царевич соскочил с перил балкона на пол и удалился, оставив отца справляться с душившим его бешенством. Злость быстро оставила царевича, губы Вольги расплылись в ехидной улыбке: пусть старый узурпатор теперь помучается изжогой!
Легко спустившись по бесчисленным белым лестницам, оплетенным могучими лианами, царевич отправился в свои владения, располагавшиеся в восточном крыле дворца.
По дороге он наткнулся на суетящихся рабов, они тащили куда-то тяжелые старые гобелены.
Сенари никогда не занимались грязной работой, для этого они скупали бедняков на человеческих материках. За три тысячи лет людей, которые ходили по священной земле без ошейника, можно было уместить в список из нескольких десятков имен, в то время как рабов насчитывалось порядка нескольких миллионов – больше, чем самих сенари. Удерживать в повиновении такое количество было несложно: богатств Охмараги хватало на каждого. Пока работали, люди и нелюди в ошейниках жили лучше, чем короли на других материках, и большинство из них скорее отрезало бы себе правую руку, чем согласилось вернуться на свободу.
Здесь во дворце собралось множество слуг, ведь беречь благополучие царя и двух его сыновей было большой честью даже для сенари. Все они пресмыкались перед царской семьей, как перед самими Святыми Огнями, и Вольге всегда доставляло удовольствие подшучивать над ними.
Вот и теперь, наткнувшись на целую стаю бестолковых людей, лопочущих что-то на своем кривом языке, забавы ради царевич незаметно поджег конец одного из гобеленов, когда проходил мимо. После ему оставалось только спрятаться и наблюдать за тем, как смешно глупые люди носятся туда-сюда, пытаясь потушить пожар. Потом принеслась Мокша, вода-домоправительница, высокая и тощая белокожая грымза с вечно мокрой кожей и волосами. За ней приполз верный сильван, – огромный речной ящер, такие обитают в самых глубоких реках Охмараги, но этого она приручила и всюду водила за собой. Дракончик с длинной шеей потушил огонь, извергнув на него воду из хобота, грязная куча сырого пепла разлетелась по всему коридору. О, Мокша была в ярости! Все слуги получили знатную взбучку, вода хорошенько оттаскала мужчин за уши, а девушек – за волосы. Рабы попытались разбежаться, но Ручеек не дал им, собирал в кучу, словно бестолковых овец, громко квакая… ни один сенари никогда не испугался бы сильвана, но люди были меньше и потому им безобидное травоядное, наверное, казалось настоящим чудовищем!
Вольга добрался до своей комнаты, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. Какие же забавные эти двуногие, когда испугаются и начнут суетиться и кричать! А Мокша!? Ох уж этот смешной визгливый голос детей воды!…
Оказавшись в своих покоях, – пять соединенных между собой комнат с выходом в сад, который уходил в горные джунгли, – царевич повалился на широкую кровать. Закопавшись в бесчисленные пестрые подушки и одеяла из тончайших тканей, Вольга закрыл глаза и позволил себе всласть расхохотаться над собственной выходкой.
Когда смеяться уже не было сил, царевич блаженно развалился на шелковых простынях и уставился в потолок, оплетенный цветущими лианами. Вольга любил наблюдать их ритмичный, меняющийся с каждым днем узор.
Жалко будет расставаться с этой комнатой. Сенари-торговцы, которые часто бывали на человеческих материках, рассказывали, что там небо всегда серое, ткани грубые, а еда похожа на отбросы. Что ж, царевич принесет в жертву свой комфорт ради страны – не так уж и много за возможность узнать, что происходит со Святыми Огнями и вулканами. Должен же быть способ успокоить этих ворчливых стариков, мучающихся от вечного несварения! И Вольга найдет его, даже если все это время придется спать прямо в снегу.
Но, в конце концов, отъезд только завтра, а пока можно наслаждаться дарами родины.
Царевич отправился в свой личный сад, где в белоснежной беседке, увитой цветущим плющом, принялся за свежие фрукты. Его земля-садовник всегда оставлял тут лучшие плоды из тех, что находил в дворцовых садах.