Вольга угрюмо посмотрел на женщину, но та не отступала и выжидающе смотрела на сенари. Тогда царевич глубоко вздохнул, демонстративно закатил глаза, но все-таки наклонился, позволяя обнять себя.
Хотя Ева и была бестолковой человечкой, она, кажется, в самом деле была привязана к нему и к брату. Она появилась, когда самому Вольге стукнуло восемь, а Владимиру шесть, и с тех пор считала себя их первой нянькой. В детстве царевичу нравились ее выкрутасы, песни и сказки, но теперь забота Евы больше раздражала. Однако, сейчас Вольга, впервые покидающий дом, был готов принять ее. Именно за этим он на самом деле и пришел к Златомиру: ему хотелось получить хоть немного поддержки перед длинным путешествием.
– И не дури там, слышишь? – велела Ева, крепко сжимая могучую шею молодого огня. Его кожа была горячей, но не обжигала, в отличие от волос. От них женщина старалась держаться подальше. – Твой мерзкий характер среди чужаков никто терпеть не станет, неприятностей не оберешься! Лучше вообще ни с кем там не разговаривай, хорошо?
– И что они мне сделают? – усмехнулся Вольга. – Обугленные трупы довольно безобидны…
– А ты думаешь, я тебе простых людей опасаться советую? – воскликнула Ева, отступая. – Ты хоть раз видел в бою живого мага? А леннайя с саблями? А эти жуткие церковники с их сумасшедшими богами и рукоположенными!? К Ковену приезжают люди и нелюди со всего мира, ты можешь столкнуться с кем угодно!
– Все будет в порядке, со мной лучшие воины Охмараги, – ответил царевич, улыбаясь. Честно говоря, единственное, чего он опасался в этом путешествии, так это того, что к ним так никто и не пристанет. Погонять бестолковых диких людей, боящихся огня как смерти, вот это будет забава!
– Твои приятели-подхалимы тупые, как пробки! Взял бы с собой кого-нибудь потолковее…
– Милости прошу на мой корабль, – злорадно ухмыльнулся Вольга. – Может, я потеряю тебя где-нибудь в Рашемии, и во дворце, наконец-то, станет потише!
– Эй, а кто тогда будет спать на моей перине и есть мою восхитительную еду? – улыбнулась Ева. – Шелковые подушки сами на себе не полежат, знаешь ли! Да и Златомира кто-то должен вытаскивать из мыслей: в последнее время он совсем ушел от нас… – она покосилась на переминающегося с ноги на ногу царевича. – Ладно уж, беги на свой корабль, пока твои пятки не расплавили мрамор! Удачи тебе! – последнее она крикнула уже в спину удаляющегося Вольги.
Ехать до пристани нужно было много часов, потому царевич не стал задерживаться. Прямо из комнаты отца, босиком и в одних только красных шароварах, он вышел из дворца и стал спускаться по длинной лестнице вниз, к подножию горы Ард, а после – восемнадцать часов шел пешком до города, где на пристани его ждало пестрое раскрашенное судно.
Владимир отправился бы на повозке, но тем они и отличались: Вольга обожал родную землю, и для него не было ничего лучше, чем перед отплытием пройти по джунглям, почувствовать вибрацию подземных огней ступнями, послушать, как ветер перебирает листву. Он был силен, вынослив и прекрасно ориентировался, и эта прогулка стала для него небольшим развлечением.
По дороге Вольге встречались повозки, поднимающиеся во дворец, одни вели рабы, другие сенари. Но все они во все глаза глядели на своего царевича, шагающего в порт, – для них он был все равно что сын бога на земле. Однако сам Вольга даже не заметил их и останавливался, чтобы кивнуть на приветствия. Он думал о своем путешествии.
На пристани среди сотен судов он без труда отыскал то, на котором должен был плыть. Самое большое судно, раскрашенное в красные, синие и золотые цвета – цвета Охмараги.
Как только царевич поднялся на борт, капитан велел отдать швартовы и поднять паруса. Рабы и сенари засуетились, исполняя приказы, судно медленно отчалило и стало поворачиваться в сторону открытых вод. Сыны ветра направили паруса.
Устроившись у борта, Вольга наблюдал за тем, как быстро удаляется Охмарага. Белые мраморные башни портового города среди изумрудных лесов становились все меньше, а в конце концов даже Ард стал лишь блеклой тенью на горизонте.
Грудь царевича защемило от тоски, когда из вида скрылась даже зеленая полоска, в которую превратился величественный материк. Однако, Вольга не позволил себе поддаться этому чувству: он отошел от борта и спустился в трюм, где велел запасти бочки с лучшим охмаражским вином.
В конце концов, это было первое путешествие царевича на чужой материк, и скучать он не собирался.
Верные товарищи, двадцать лучших охотников-огней, уже откупорили первый бочонок и весело распивали его, вспоминая свои охотничьи подвиги и подшучивая друг над другом.
– Ха, глядите-ка, кто пожаловал! – воскликнул Святослав, широко махнув рукой с золотым кубком. Часть вина вылилась на доски. – Вольга, не уж-то превращаешься в своего старика!? Что ты там делал столько времени, пялясь в воду!?
– Небось высматривал себе русалку погрудастее! – ухмыльнулся Михаил. – Неделю плыть до материка, а баб нет, кто это вообще придумал!?
– Уж ты-то вытерпишь! – прыснул Святослав. – Ни одна свободная на тебя еще не позарилась!