Не выдержав, царевич рассмеялся. Эльга частенько несла всякую чушь, иногда послушать ее было даже забавно, но такого она еще не выдавала! Любому другому за такие слова отрубили бы голову, но эта оборванка… Глядите-ка на нее, бессовестная только что заявила, что династия огней покинет трон, и даже взгляда не прячет!
Вольга расхохотался.
– Уж не себе ли ты пророчишь место царицы, позволь спросить!?
– Как знать, коли наследников не станет… – девушка пожала костлявыми плечами, отворачиваясь.
– Тебя нужно было сделать шутихой, а не ключницей! – вздохнул Вольга, чувствуя, как с глаз испаряются слезы смеха.
– Уж над рабами так искусно издеваться не смогла бы, как делать это ты изволишь, о ярчайший!
– Дерзишь мне, оборванка? – недобро спросил царевич.
– Посмела бы? Хвалу таланту возношу большому! – язвительно проскрипела девица. – И снова Эльга повторит: беды не будет от огней подземных. Останься здесь, и станешь величайшим из царей.
– Я и так буду величайшим из царей, – без тени сомнения заявил Вольга. – Но уж точно не благодаря твоим советам, чокнутая!
Он легонько пихнул сумасшедшую коленом, та в отместку ткнула его в бедро острым локтем. Удары Эльги были не сильнее, чем мах птичьего крыла, но вот пихаться своими костлявыми руками она умела очень больно. Царевич поморщился.
– Знаешь, если в себя пришла, шла бы ты отсюда, – проворчал он, укладываясь обратно в гамак. – Мне завтра уезжать, я хочу отдохнуть.
– Попомнишь ты еще бедняжку Эльгу, – вздохнула девица. Она стала подниматься с земли, опираясь на свой посох.
Встав над царевичем, сенари без стихии долго смотрела на него усталым, теперь уже серыми глазами, словно пытаясь запомнить.
– Тоска великая ждет Эльгу впереди, – проговорила она. – По сыну пламени ей долго горевать.
Вольга демонстративно отвернулся, тогда сумасшедшая отстала и пошла прочь из сада, опираясь на свой кривой посох.
Царевич проводил взглядом худую долговязую фигуру, а потом оттолкнулся рукой от ствола и снова закрыл глаза, вслушиваясь в музыку джунглей. Вскоре качка его успокоила его, он начисто забыл перепалку с Эльгой и крепко уснул. Ему снились путешествия по далеким заснеженным странам, полные удивительных приключений.
Проснулся Вольга только к закату, и, решив, что ночью все равно не уснет, отправился в дворцовую библиотеку – одну из крупнейших библиотек во всем мире. Ему хотелось почитать про других двуногих, особенно про ведьм Ковена, к которым он отправится.
Библиотекарь услужливо поднес царевичу книги, которые тот просил подобрать еще несколько дней назад, и Вольга погрузился в чтение.
Ковен ведьм на самом севере Рашемии был осколком древнейшего круга, основанного почти в то же время, когда в мир пришли люди и нелюди. Этим ведьмам были открыты такие тайны мироздания, о которых жрецы сенари даже не подозревали. Невзирая на все величие своих прародителей Святых Огней, никто из живых стихий не мог отрицать, что они появились намного позже остальных двуногих. Жалкие три тысячи лет – четвертая часть того времени, которое на земле провели остальные расы. Была еще первая раса, но про нее никто ничего не знал кроме того, что все ее представители вымерли. И пусть ленна́йи, сле́виты и уж тем более люди были жалким подобием совершенства сенари, за прожитые тысячелетия они успели кое-чему научиться. Вольга решил, что попробовать обратиться к ним в такое неспокойное время, – мудрое решение. Так не поступал еще ни один правитель Охмараги, тем более царевич, Вольге предстояло стать первым, и он не мог не думать об этом. Его тщеславная душа ликовала.
Он читал о ведьмах и о людях, живущих на севере, – остальные расы так далеко не забирались. Северяне носили шкуры убитых животных, питались медвежьим жиром и пили жидкий огонь. Как огонь может быть жидким и как люди, боящиеся даже свечек, могли его пить, царевич так и не понял, но про себя решил, что северяне должны сильно отличаться от разомлевших рабов на Охмараге.
В свои покои царевич вернулся только к рассвету: ему еще предстояло собрать вещи перед отплытием.
Он все думал, стоит ли ему брать шкуры. Вольга был прекрасным охотником, одна из пяти его комнат была доверху заставлена трофеями, среди которых насчиталось бы не меньше десятка шкур мантикор – огромных львов с ядовитыми жалами.
В книгах писали, что зимой в Рашемии ничто не греет лучше, чем одежда из меха, но разве может живой огонь замерзнуть? Вольга никогда не испытывал холода, но в тоже время он никогда не видел льда и снега. Кто знает, как он почувствует себя так далеко от родины?
Царевич как раз размышлял над этим вопросом, когда в его комнату вошел брат.
Владимир был ниже Вольги и его сложение больше походило на сложение воды, нежели огня, – тонкий и стройный, с длинными волосами, сложенный в пучок прямых раскаленных нитей. Кожа совсем светло-серая, почти как у ветра. Владимир даже ни разу не был на охоте, от него этого попросту не требовалось. До конца жизни младший царевич будет сидеть с бумагами и заниматься теми делами, на какие не стоит тратить время царю и наследному царевичу.