Я долго и усердно думала о решении проблем, за наблюдением которых проводила целые дни. Розалинда не любит, когда к ней приходят с проблемой и не предлагают решения. Ещё одна вещь, которую я рано узнала под её крылом.
— Поясни, — говорит она.
Мой взгляд метнулся к её левой руке. Оскорбительной, которая выдала единственный признак слабости за всё время. Тремор. Розалинде всего лишь тридцать с небольшим. Что бы произошло, если бы её не здесь не было? Нет, я даже не хочу об этом думать. Сдержать Гершома без леди-генерала было бы невозможно.
— Самые крупные проблемы, с которыми мы сейчас сталкиваемся, — это еда и основные ежедневные потребности, — говорю я. — Они лежат в основе большинства жалоб.
— Ты имеешь в виду, помимо половой связи человеческих женщин с мужчинами змаев, — сухо говорит Розалинда с натянутой улыбкой на лице.
— Если не считать этого, да, — соглашаюсь я.
Розалинда усмехается.
— Расслабься, Сара, я шучу… в основном.
— Конечно, — говорю я, но я не шучу по этому поводу. Это самая большая жалоба, если принять во внимание определённые фракции выживших.
— Ты говорила? — она спрашивает.
— Ну да, вода. Если мы увеличим запасы воды, мы, в идеале, сможем что-то сделать, чтобы помочь с туалетом и ваннами. Запах становится невыносимым. Также я посетила Калисту и Джоли. Их прогресс… ниже, чем мы надеялись.
— Чёрт, — выдыхает Розалинда, откидываясь на спинку стула.
— Да, им тоже нужна вода, — говорю я. — Таким образом, решение этой проблемы, решит две глобальные задачи.
— Хорошо, итак, какие существуют пути решения?
— Фонтан, — сразу говорю я.
— Что? — она спрашивает.
— Фонтан, — говорю я, ухмыляясь. — В какой-то момент там была вода, верно? Я думала об этом. Я много ходила по городу в поисках мусора, и ясно одно. Вода драгоценна. Вода на Тайссе похожа на старые фильмы и шоу, рассказывающие о поисках золота на Земле. Ценность, демонстрирующая богатство. Когда этот фонтан был построен, он, должно быть, представлял собой огромный показатель окружающим богатства и власти.
— Разумно, — соглашается Розалинда, но ждёт продолжения.
— Итак, под фонтаном должна быть система, обеспечивающая его питание.
— Хорошо, пусть так, но как это решит нашу проблему?
— Пока не знаю, — говорю я. — Но когда я найду способ проникнуть в эту систему, я надеюсь, что будет найдено и решение его ремонта.
— Лучшее, что у нас есть, продолжай, — говорит она. — Посоветуйся с Амарой, возможно, она что-то прояснит.
Как будто мой рост теперь составляет десять футов, и я глубоко и удовлетворенно вздыхаю. Розалинда не часто хвалит меня, но то, что она поверила в мою идею и дала ей добро, наполнила меня большой гордостью. Моя улыбка такая широкая, что у меня заболели челюсти.
— Хорошо, — говорю я, направляясь к двери.
— Сара, — зовет Розалинда.
— Ага? — спрашиваю я через плечо.
— Останься, пожалуйста.
— Конечно.
Розалинда указывает на стулья перед своим столом, и я сажусь на один. Она откидывается на спинку кресла, закрывает глаза и вздыхает.
— А что насчёт Гершома? — спрашивает она, не открывая их.
Весь восторг, который я только что испытывала, рухнул на землю. Гнев борется с отчанием, пока я пытаюсь выразить словами то, что я наблюдала сегодня и чего боюсь.
Страх. Настоящая проблема в нём. Я боюсь чего-то, но не знаю чего. Вот что делает всё в нём таким трудным. Ты не знаешь, что он делает, а когда что-то случается, что угодно, это точно будет он, и никто не сможет этого доказать. Подобно тому, как сломали шлюз или невмешательство Клана были настолько далеки от него самого, что его никогда не могли обвинить.
Гершом всегда невиновен. К сожалению, у нас нет правил, запрещающих высказывать своё мнение.
Розалинда смотрит на меня и ждёт, а я всё ещё не знаю, что сказать.
— Он что-то задумал, — говорю я, заполняя пустоту. Она ничего на это не говорит, ожидая, чтобы я пояснила. — Я не могу точно сказать, но да, у него есть план.
— Как ты думаешь, что это может быть?
— Не знаю, может, переворот? — Я смеюсь, говоря это, но смех тяжело разливается между нами.
Розалинда даже не улыбнулась в ответ. Я сказала это легкомысленно, но в тот момент, когда я это сделала, идея приобрела вес. Слишком большой вес для чего-то столь нелепого. Как он вообще это сделает? Зачем ему это? Что он выиграет?
— Что ты видела? — она спрашивает. — Подробнее.
Закусив нижнюю губу, я думаю о том, что увидела, а затем говорю. Розалинда слушает, задавая некоторые вопросы, казалось бы, наугад. Когда я дохожу до того, что видела сегодня в столовой, а точнее не видела, она закрывает глаза и кивает.
— Хорошо, — говорит она после долгой паузы.
— Хорошо? — спрашиваю я, сбитая с толку её ответом.
Розалинда открывает глаза и улыбается, но я знаю её достаточно хорошо, чтобы уловить признаки напряжения. Улыбка не доходит до глаз, уголки рта дрожат, желая выпрямиться.
— Да, — говорит она.
