— Я просто хочу помочь, Уизли. Помочь сохранить жизнь, пусть и такую никчёмную. Пойми ты, есть живые, которые… мертвее всяких мертвецов, а ещё есть… мертвецы, в которых больше жизни, чем в живых. И я сейчас говорю вовсе не о таких абстрактных вещах, как вечная память. — Подмигнув, она небрежным взмахом руки забросила за спину волшебную палочку гриффиндорца, и, поправив шубу, направилась в сторону замка. — Ариведерчи.
Ослеплённый яростью, Рон в спешке поднялся и подобрал свое оружие с твёрдыми намерениями отомстить за столь откровенное издевательство, однако было уже поздно, ведь метель, скрывшая силуэт ушедшей на приличное расстояние Эстер, беспощадно обломала все планы.
— И что нам теперь делать? — Столь наивный вопрос Бэйтман заставил Майкла по-доброму улыбнуться.
Уже темнело, когда они возвращались в школу. Ситуация была… не обнадёживающая.
Всего существовало двенадцать фрагментов ключа. Подделать оный невозможно, поскольку по имеющимся записям лишь собрав полный комплект, можно узнать достоверную информацию о местонахождении реликвии.
Один у него сейчас есть. Где искать другие — неясно. По сути, обсуждать доли каждого участника авантюры на данный момент смешно, ибо вполне вероятно потребуется не один год, чтобы достать хотя бы половину фрагментов, не говоря уже о всех.
— Вы спите, мой лорд? — Поинтересовалась Андреа с неприкрытой издёвкой в голосе.
«Покуда я на тебя не наложил рабское клеймо… радуйся». — С некоторым злорадством подумал феникс. — А уж после — я наглядно покажу, что такое соблюдение дисциплины.
— Ладно-ладно, молчу.
— Неужели сказал вслух? — Майкл удивлённо проводил взглядом одиноко бредущую фигуру Уизли неподалёку. — Хмм…
Войдя в прихожую замка вслед за представителем факультета Гриффиндор, они очутились в просторном зале, где когда-то их встречала Макгонагалл.
Бэйтман сразу же подошла к ближайшему факелу с целью погреть замёрзшие руки, а феникс, пользуясь подвернувшимся моментом, стал разглядывать висящие возле извилистой лестницы зачарованные портреты.
Он уже успел заказать парочку при помощи Бэйкера для проведения различных экспериментов.
— Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос, — напомнила слизеринка. — Мы…
— Позже, — Отрезал Вальтер. — Рано ещё говорить, да и место неподходящее.
Вернувшись в гостиную, он моментально сел за новый учебник по теории магии, не замечая на себе задумчивого взгляда расположившегося рядом Драко Малфоя.
До конца учебного года оставалось несколько месяцев. Кульминацией послужат экзамены, сдать которые на отлично для феникса было не иначе, как делом принципа.
К тому же — он мог себе это позволить.
«Посредственность»? Определённо, в теории она не играла практически никакой роли, а в практике… при должном упорстве, даже с гипотетическим резервом частиц пробуждённого, вполне может выйти стоящий результат, тем более он не скрывал своё усердие в освоении магии, а посему это никого не удивит.
Для многих счастье в жизни — окружение в виде близких людей. Для некоторых — деньги. Существовали и такие, как Бэйтман, их волновало лишь удовлетворение низменных потребностей, будь то убийство или крепкая выпивка.
Для него же единственное счастье заключалось прежде всего в постоянном стремлении вперёд.
>
Природа насмехается над решениями и повелениями князей, императоров и монархов, и по их требованиям она не изменила бы ни на йоту свои законы.
Снова и снова Майкл обливал лицо холодной водой, набирая её в ладони из крана туалетной раковины.
«ЧТО СО МНОЙ?!» — Зеркало напротив наглядно отображало его истинный облик.
— М-да…
Покрасневшие капилляры сменились на оранжевые белки глаз с вертикальными зрачками золотистого оттенка.
«А вот это уже скрыть явно не выйдет… по крайней мере, тем же методом».
Хозяин, возможно причина данной проблемы заключается в раннем возрасте обновлённого организма. Согласно записям Ватикана, фениксы первой стадии подвержены низкому самоконтролю.
«Помню, но до эволюции далеко. Чёрт, как не вовремя!»
Твой приказ?
Раздался звонок, оповещающий о конце перемены, но феникс никак на него не отреагировал, продолжая всматриваться в собственное отражение.
Недавно произошло то, чего он так долго ждал в глубине души, а потому и сильно опасался. Нервный срыв.
Затворнический образ жизни явно не мог послужить возникновению ярости, поскольку раньше он абсолютно спокойно умудрялся жить, не особо контактируя с окружающими в привычном нормальному человеку понимании.
Оставалось одно — последствия смены расы. В последние дни ситуация обострилась, грозясь одним своим существованием постоянно создавать проблемы на ровном месте.
