— Тож… же так счит… тали. — В перемешку со всхлипами произнесла находящаяся рядом рыжеволосая женщина, а Гарри, все ещё не осознав услышанное, тем не менее мимолётно отметил чересчур нервное состояние матери. По её лицу непрерывно текли слёзы, было также видно, что она изо всех сил старается сдержать дрожь во всем теле, но ей это не удается. Всего один раз Лили Поттер была такой — Гарри очень хорошо запомнил, как три года назад им прислали совиной почтой уведомление о смерти отца в ходе операции по задержанию особо опасного преступника.
Тогда бедная женщина упала в обморок, но к счастью оказалось, что это был всего лишь глупый розыгрыш коллег Джеймса по работе. И впоследствии именно тот факт, что её муж по-прежнему живой и здоровый спровоцировал подобный эффект.
— Успокойся, дорогая. — Поттер-старший, заметив состояние своей жены, приобнял ту за плечи. — Всё, всё… Гарри, не стой столбом! Подготовь пока камин, не видишь, что с твоей матерью происходит?
— Д… да, сейчас! — Пока Мальчик-который-выжил в приступе несвойственной ему безумной радости пытался и сам в свою очередь не просыпать чёрный порошок из маленькой шкатулки на дорогой ковёр, Джеймс успокаивал Лили, которая все ещё не могла отойти от глубочайшего шока.
Да, Джеймс и сам был готов завопить от радости. Правда он понимал, что ещё пока-что ничего не ясно, и предпочитал опираться на факты.
Альбус Дамблдор сказал, что возможно его второй сын жив. Ключевое слово — возможно. И пока сей факт не подтвердится, он не позволит своим чувствам вылезти наружу.
Гарри был последним, кто использовал камин. Упав на пол в кабинете директора, он прокашлялся в кулак и встав, поправил мантию.
Обитель директора Хогвартса нисколько не изменилась: в углу комнаты возле окна находилась большая серебряная клетка, где важно восседал на жёрдочке огненный феникс.
Вдоль стен располагались стеллажи, на которых стояло множество всевозможных артефактов разных размеров и форм. Некоторые из них издавали дребезжащие звуки, другие же временами источали магическое сияние.
Сам хозяин кабинета сидел в богато отделанном кресле за письменным столом напротив клетки с фениксом, хмуро глядя на появившихся гостей.
— Здравствуй, Альбус. — Первым нарушил молчание Поттер-старший. — Ты сказал…
— Не могу пожелать тебе того же, Джеймс. — Неожиданно произнёс директор, а Гарри вдруг ощутил тот самый холод, что распространялся с дикой скоростью по всему кабинету, вводя ненароком присутствующих в ступор.
Ярость, гнев — вот какие эмоции испытывал сейчас внешне спокойный архимаг. Гарри за долгое время пребывания с наставником довольно часто чувствовал на себе мощь его ауры, но даже сейчас он с удивлением смотрел на него, словно видя впервые.
«Так учитель ещё ни разу не злился». — Подумал национальный герой, невольно испугавшись за свою жизнь.
— Знаете, я до сих пор, засыпая, думаю о своей сестре. — Неожиданно довольно усталым тоном сказал Дамблдор его родителям. — Раньше я верил, будто смогу совместно с Геллертом излечить её. Да, Аберфорт был прав, когда обвинял меня в пренебрежении семьёй, мне потребовался не один год, дабы осознать это. Вот только я верил в то, что поступаю правильно. Верил, что смогу помочь Ариане… — Альбус замолчал, и на несколько секунд в кабинете образовалась гнетущая тишина. Излучаемая архимагом аура тем временем медленно слабела, но легче от этого почему-то не становилось.
— У меня только один к вам вопрос… — Дамблдор хмуро посмотрел на чету Лили и Джеймса Поттеров, выражения лиц которых сменялись со скоростью летящего адского пламени. — … во что верили вы, отдавая своего сына без какого-либо защитного артефакта, без средств для связи?
— Мы… — Лили сглотнула. — Мы и подумать не могли, что…
— Не думали. — Кивнул архимаг. — Конечно. А зачем думать, не так ли? Олень ты и есть олень. — Директор Хогвартса перевёл взгляд на хмурого главу рода Поттер. — Ну, а ты, Лили… сказал бы я и про тебя пару ласковых, но присутствие моего ученика в кабинете удерживает меня от подобного, пока что.
Хмыкнув, Альбус встал из-за стола и подошёл к фениксу. — Раньше я всегда считал вас отличной семейной парой. Грюм придерживался того же мнения, рассказывая между тем о твоих выдающихся стратегических навыках, Джеймс. — Достав из стоящего возле клетки шкафа упаковку с лимонными дольками, он взмахом руки отлеветировал ту на стол. — Теперь мне кажется, что, возможно, мальчику, как это не прискорбно, повезло. Исходя из воспоминаний — он весьма самостоятелен.
— Так Алекс жив? — Спросила Лили, полностью игнорируя недовольство архимага.
— Жив. — В свою очередь подтвердил наставник Гарри. — Минерва хотела взять у мальчика каплю его крови для более точного результата, но видимо забыла об одном замечательном свойстве «книги душ». Он девять лет прожил в детдоме, а последний год — в Косом переулке. Я выяснил это в ходе разговора с тем, кто, собственно, его и приютил. Кстати, советую вам хорошенько подумать, что именно вы будете говорить ребёнку, который на протяжении всего детства испытывал такие лишения.
Джеймс медленно ответил:
