С этим заключением мы пошли дальше, частенько останавливаясь с целью рассмотреть красиво обустроенные снаружи хижины и палисадники. Чтобы дойти до жилища Сафона, нам понадобилось около минут двенадцати, и за всё это время мы не встретили ни одного человека, что смутило и напрягло не только Машу, но и меня.
– Надеюсь, они просто спят, – негромко сказала она, стараясь обнадёжить себя.
Я видел, как на её лице мелькает страх, но ничего на этот счёт не сказал, а лишь посмотрел в сторону судна, которое уже стало отходить от берега. Я хотел было побежать, остановить его, но что-то заставило меня стоять на месте.
– Чёрт с ним, – махнул рукой я, – пойдём внутрь.
Я постучал в дверь кулаком сначала негромко и позвал Сафона, но, не услышав изнутри никакого шума, стукнул ещё громче.
– Снова ничего, – пробормотала себе под нос Мария и, подойдя к окошку, не смогла ничего разглядеть, ведь оно было заколочено изнутри. – Странно как-то… И что нам теперь делать?
Я отошёл от входа в хижину на пару шагов и оглядел её, чтобы найти какую-то лазейку, благодаря которой можно было проникнуть внутрь. Пришлось обойти её со всех сторон.
– Вот! – воскликнул я, и Маша сразу прибежала ко мне. – В дыре есть стена. Стоп… Наоборот. В стене есть дыра.
– Я поняла, – кивнула Маша с улыбкой, – но предлагаю пока что не заходить таким образом в дом к чужому человеку… Давайте пройдём по другим домам, может, кто-нибудь откроет.
– Да, твой план звучит получше и полегче, – согласился с ней я и, осмотревшись, пошёл в ближайшую хижину, что стояла напротив, а Маша направилась к другой, чтобы не терять зря время.
Хижина, которая достался мне на осмотр, была по размерам точно такая же, как у Сафона. Я заглянул в одно из окон, которое не было заколочено, и увидел, что внутри пусто. Дверь была не заперта, поэтому я сразу зашёл внутрь и, осматривая помещение, не нашёл ничего примечательного, кроме настенной иконы, на которой был изображён мужчина лет тридцати восьми в оборванном облачении и в сломанных очках. У него были утончённые черты лица и взгляд, заставляющий содрогнуться.
– Виктор Николаевич, – раздался голос Маши за моей спиной, и она быстро зашла внутрь, – в соседних домах никого нет.
Я не мог оторвать глаз от иконы, смотрел, словно был загипнотизирован.
– Виктор Николаевич, – снова обратилась ко мне Маша, уже дёрнув за рукав, – Вы меня слышали?
Только после этого я повернулся к ней и с неуверенностью ответил:
– Да, слышал… Как я помню, здесь тридцать хижин. Давай быстро проверим оставшиеся и вернёмся к Сафону, хорошо?.. – Я протёр лоб, убрав капельки пота рукавом. – Двадцать первый, не забудь.
– Вы в порядке? – настойчиво спросила Маша, прежде чем я вышел из этого жилища.
– Угу, просто задумался немного. Идём уже.
Так, разделившись на некоторое время, мы пошли проверять городок: я занялся западной частью, в которой стояло жилище Сафона, а Маша изучала восточную. Я ни разу не услышал, чтобы в её части раздавались звуки, отличавшиеся от открытия и закрытия скрипучих дверей. Каждый раз я, выходя из очередной хижины, поднимал взгляд на облако, которое нависло над морем и не двигалось. Странно, что именно оно подсказало мне о предстоящей беде, хоть я и не знал, что именно может нас ждать.
Встретившись с Машей у назначенного места, я понял по её лицу, что хороших новостей она, как и я, не принесла.
– Ничего, – сказала она, удручённо садясь на маленькую лавочку, – никого нет…
– У меня такой же результат, – ответил я, скрестив руки на груди и нервно застучав носком ботинка по земле. – Ничего хорошего.
Время уже близилось к восьми часам вечера, а мы с Машей всё так же сидели на улице, не понимая, куда пропали все люди. Конечно, у меня было одно предположение, но оно, во-первых, безрассудное, а во-вторых, непроверенное. Именно поэтому пока что оглашать его я не стал.
– В конце тропинки, вон там, – начал я, показывая на маленькую возвышенность, – есть дом.
– Да, я на него обращала внимание, – кивнула Маша, подпирая голову руками. – Хотите пойти туда?
– Да, хочу… Но явно не сегодня. – Откровенно говоря, я боялся идти сейчас, когда темнота начала брать власть над природой и временем. – Давай мы всё-таки переночуем здесь, а наутро начнём со всем этим тщательнее разбираться.
Маша не видела причины отказываться, и она, шмыгнув носом, поднялась с лавочки и вернулась к той дыре в стене. Передав мне рюкзак, она включила фонарик и, держа его в правой руке, проползла внутрь. Никаких криков ужаса я не услышал, что меня очень обрадовало, и уже через полминуты дверь открылась.
– Спасибо большое, – поблагодарил я её и, зайдя в хижину, зажёг свечку на столике. Поставив наши рюкзаки к стенке, я закрыл дверь, повернув ключ в замочной скважине, который нашла Маша, и помог ей пододвинуть старый комод к стенке, где была дыра. Хоть никого в городе, кроме нас, не было, безопасность соблюдать следовало.
