Итак, что имеем в сухом остатке? А имеем мы ни много ни мало, фиаско с затеей по захвату Авалона. Новоявленных добытчиков щелкнули по носу, посоветовав не лезть куда не следует.
Обидно? Вроде да. И в тоже время урок пошел впрок. Вместо того, чтобы с бухты-барахты пытаться завладеть Цитаделью чужого клана, мне следовало заранее продумать ходы наперед. И вовсе не о том, как захватывать летающий остров, а о дальнейших последствиях своих действий.
Не следовать принципу: увидел – захотел – поспешил завладеть. А просчитал всевозможные варианты, четко и взвешенно спланировал замысел и лишь после этого приступил к его осуществлению.
Что поделать, сказывалась подготовка боевого мага, где во главу угла ставилась тактика, а не стратегия. Стратегией занимался князь и Длань Войны. Сейчас за спиной не стоял клан и положиться можно лишь на себя.
Тем более, если уж на то пошло, то я еще легко отделался. Набил шишек, потерял время, вложенные деньги отбил. В принципе, не так уж и страшно, в том плане, что могло закончиться куда хуже…
Подумал, и тут же поймал себя на мысли, что успокаиваю себя. Отлично, только этого еще не хватало, заниматься самоуспокоением. Знаменитое хладнокровие ледышек дало заметную трещину. Моя первая самостоятельная операция и такой провал. Это взбесило.
На самом деле, меня внутри трясло от бешенства. Хотелось найти Мстислава и разбить его черепушку чем-нибудь тяжелым, так же поступить с князем, а затем со всеми Кэмпбеллами. После слетать в Штаты и перебить всех ван Хоторнов.
Гребанные ублюдки, отобрали мой остров… МОЙ ОСТРОВ! И плевать, что он мне еще не принадлежал, я воспринимал его уже своим, а это главное. А какие-то… политики… чтоб им тысячу лет икалось…сговорились и лишили меня возможности им завладеть…
Сволочи…
Гнев клубился внутри темным смерчем, все сильнее захватывая разум в объятия ярости. Не обжигающей страстной, безумной, иррациональной, а холодной, твердой и жесткой.
Мне жутко захотелось кому-нибудь что-нибудь сломать.
Бокал между пальцев стремительно покрылся корочкой тонкого льда, игристое вино зашипело и в один миг обратилось в единый кусочек кристалла. Стекло не выдержало резкого перепада температуры, прозрачная поверхность пошла мелкими трещинами, чтобы в следующую секунду осыпаться на пол дождем мелких осколков.
Рядом плюхнулась кусочек замороженного шампанского, целым осталась лишь ножка фужера в руках.
– Дерьмо! – я выругался сквозь зубы.
– Гнев плохой советчик в бою и еще более худший в мирной жизни, – мягко прошелестел сбоку мужской голос.
Я с неудовольствием покосился на говорившего.
– А ты что здесь делаешь? Не думал, что подобные сборища тебе по нутру, – буркнул я.
Дмитрий Билецкий ухмыльнулся.
– Присматриваю за порядком, – непринужденно объяснил свое присутствие на тусовке денежных мешков боевой маг из златоградского гарнизона Детей Вьюги.
– Ну да, так я тебе и поверил, – проворчал я, протягивая руку для рукопожатия.
Мой бывший учитель по «боевке» крепко пожал протянутую ладонь. У нас всегда с ним оставались ровные отношения со взаимным уважением друг друга.
– Рад тебя видеть, Виктор, давненько не виделись.
Прежде чем ответить, я мельком огляделся, не заметил ли кто выброс силы. К счастью, я стоял чуть в стороне и среди ближайших людей не было магов, разбитый бокал приняли за небольшой инцидент. Молодой парень слегка перебрал, фужер выскользнул и разбился – ерунда, бывает.
– Взаимно. А ты все еще сидишь в Златограде? – спросил я.
Дмитрий развел руками.
– В последнее время здесь неспокойно, – с легкой улыбкой обронил он.
Настала моя очередь фыркать. Шутник блин, неспокойно. Так и скажи, творился полный дурдом.
– Я слышал о твоих последних похождениях, – продолжил Билецкий. – И если позволишь, дам тебе небольшой совет.
Снова-здарова. О провале с рейдом на треклятый остров уже все что ли в курсе? Чертовы сплетники, не мегаполис, а одна большая деревня…
Говорить я ничего не стал, молча дернул плечом, как бы говоря: ну давай, выкладывай, раз уж начал, чем уж там.
Удовлетворившись поданным знаком, Дмитрий согнал с лица улыбку и предельно серьезно произнес:
– Молодости свойственна несдержанность. Молодые мечтают о подвигах, о героических свершениях, что войдут в анналы истории, стремятся прославиться на века. И я их вполне понимаю, этого многие жаждут.
Я прищурился.
– Мне кажется или я слышу в твоей речи – «но»?
По губам мага пробежала мимолетная улыбка.
– Но, – сказал он, – Тщеславие и честолюбие нередко ведут к катастрофе, если рука об руку с ними не идут разумность и рассудительность. Понимаешь, о чем я?
Я помолчал.
– Думаешь я хотел захватить Авалон чтобы прославиться? – с любопытством спросил я.
С любопытством, потому что не ожидал, что бывший наставник подумает, будто его ученик способен идти на поводу столь примитивных эмоций.
Дмитрий взглянул мне в глаза, прочитал в них что-то и покачал головой, готовый отказаться от первоначальной теории.
– В этой жизни, никто ничего не дает просто так, – я жестко посмотрел на боевого мага. – Все приходиться брать самому.
