Бычковский немедленно доложил результаты допроса Лискова дежурному штаба погранвойск бригадному комиссару Масловскому, вслед за этим сообщил командующему 5‐й армией генерал-майору Потапову. Потапов оперативно передал информацию Бычковского в Генштаб в Москву. На весах войны она уже ничего не весила.
Время неумолимо отсчитывало последние минуты в жизни сотен тысяч советских и германских солдат и офицеров. Военная машина вермахта пришла в движение. Предрассветную тишину взорвал гул мощных авиационных моторов. С аэродромов в Восточной Германии, Польше, Венгрии и Румынии самолеты дальней авиации поднялись в воздух и взяли курс на восток. Первые бомбы упали на Севастополь в 3.15. Спустя пятнадцать минут рев десятков тысяч артиллерийских орудий, казалось, обрушил небеса на землю. Ночь превратилась в день. Огненный, смертоносный вал, сметая на своем пути пограничные заставы, военные гарнизоны, покатился на восток. После завершения артподготовки ударные части вермахта поднялись в атаку, в их числе 134‐й пехотный полк под командованием полковника Бойе. Пройдет несколько часов, и он запишет в своем дневнике «История 134‐го пехотного полка, или Борьба немецкого мастера против Советов». (В январе 1943 года в Сталинграде Бойе был захвачен в плен. При нем военные контрразведчики обнаружили этот дневник. Впоследствии он был приобщен в дело на военного преступника Бойе, совершившего массовые злодеяния над советскими военнопленными и гражданскими людьми.) (Дело на Бойе хранится в ОРАФ УФСБ РФ по Республике Марий Эл
Подспудный страх перед мощью Красной армии и вождем «азиатских орд» — Сталиным, точивший души Бойе, Гота и других гитлеровских военачальников и командиров, быстро улетучился. Фюрер, как им казалось, был прав, Россия, действительно, оказалась «колоссом на глиняных ногах». Его гений и воля, как им представлялось, вели вермахт к величайшей победе, которую когда-либо знал мир. К ногам «тысячелетнего рейха» должна была пасть огромная, с неисчерпаемыми ресурсами советская империя.
Танковые клинья генералов Гота и Гудериана прошли через передовые рубежи обороны советских войск, как нож через масло, и, сокрушая все на своем пути, устремились в глубь СССР. На земле хозяевами положения были моторизованные части вермахта, в воздухе господствовали асы люфтваффе. В первые часы они уничтожили на земле почти всю фронтовую авиацию Западного и Киевского особых военных округов, склады с оружием и боеприпасами.
Прошло несколько часов с начала войны, а командующему авиацией Западного особого военного округа, прославленному Герою Советского Союза генерал-майору авиации Ивану Копецу некого и нечего было поднимать в воздух. Его авиация сгорела на земле. От безысходности и отчаяния он застрелился. Копец был далеко не единственным, кто покончил с собой. В тот роковой для Красной армии день десятки советских командиров, расстреляв весь боезапас, направляли свои машины: самолеты и танки на таран с врагом. Но ни бесстрашные «сталинские соколы» и «экипажи машины боевой», ни мужественные защитники Брестской крепости, ни отдельные смелые и инициативные командиры, которые, не дожидаясь приказов сверху, на свой страх и риск приняли бой с гитлеровцами, были не в силах противостоять вероломному, превосходящему в силе и организованности противнику.
Это была не их вина, а беда командования западных военных округов, Генштаба Красной армии и политического руководства СССР. Они не только недооценили потенциал вермахта, подлость правителей Германии, а и, к сожалению, в час испытаний не смогли обеспечить эффективное управление войсками.
