Десятки пудов уходят через ювелирные мастерские, какой-то умник разрешил их открыть официально, и это не пресекается. Мы вынуждены скупать у старателей всего двадцать процентов металла, а остальное возвращать из-за отсутствия денег на приисках.
Восемьдесят процентов расходуются кому, как вздумается. Наторена контрабандная тропа к границе, и золото идёт в Манчжурию, вместо того, чтобы лечь слитками в сундуки пролетарского государства. Преступная и неоправданная медлительность!
В самый пик голода, большими трудами от Лены, с пристани Саныяхтах, была доставлена по зимнику за триста вёрст мука-крупчатка. И что же? Подлый враг сумел, под носом ГПУ, уже на складе, залить её керосином.
Рабочие едят вонючий хлеб и плюются на нашу тутошнюю власть, на меня и на тебя, товарищ Горячев. Ты ловишь бандитов не там, где надо, придираешься к встречному-поперечному, а враг смеётся над тобой и пакостит.
— Не твоя печаль меня учить! — грубо оборвал его Горячев. — Особо не мути народ, а то, гляди… Дотрепешься языком.
— Горячев! Тебе не давали слова, — постучал председатель по медному чайнику.
— Я сам себе дал! — хмуро огрызнулся чекист и пустил желваки по скулам. — По три часа в сутки сплю и виноватый кругом. Я в ваши дела не лезу, не лезьте и вы в мои.
— У нас общее дело, — после небольшой заминки, вновь заговорил Якушев: — Товарищи! У меня вопрос к инженеру Пушнарёву, возглавившему наши горные разведки.
Почему ключ Американский был так разведан, что, когда заложили две пробные шахты и вспомогательные шурфы, обещанного золотоносного пласта не оказалось?
Трест понёс убытки: более двухсот тысяч рублей. На группе Ороченских приисков контуры фактической отработки оказалось совершенно вне проектного плана. Старатели сами нащупали струю, а ведь, хотели совсем бросить работы.
Вы же старый и опытный геолог, как так выходит, что разведка крутится возле мест добычи и нету перспективы разработок?
Пётр Афанасьевич, раз вы посланы из самой Москвы, значит, вас считают дельным и нужным специалистом. Объясните? Специально для такого вопроса мы пригласили вас на конференцию.
Пушнарёва охватило смятение. Всё, о чём его спрашивали, натворил главный инженер треста Сенечкин, и Пушнарёв растерялся.
— Гм-м… Дьявольщина получилась, нет кадров, нет в нужном количестве буровых станков «Эмпайр» и «Кийстон», дабы проводить разведку должным образом. Вода заливает, а помп не хватает. Люди разбегаются на добычу золота и не желают, за малую плату, бить шурфы на разведках.
Я, в свои преклонные годы, мотаюсь по приискам в седле и не поспеваю за всем следить. — Пётр Афанасьевич первый раз в жизни лгал, выкручивался. Его прошибло мерзким липким потом. До нутра продирали десятки пар глаз, смотревших тревожно и выжидательно на него.
На одних лицах он видел снисходительные улыбки, на других — понятливое сочувствие к старости, иные каменели открытой злобой. Пётр Афанасьевич смутился и сел.
Тогда встал Сенечкин. Говорил он веско, убедительно, держался этаким строгим и солидным человеком, отметающим малейшие критические выпады в адрес Пушнарёва.
А Пётр Афанасьевич, от такой поддержки, ещё больше сник, противная усталость морила его болезненной немочью. Он вдруг почувствовал, что многие к нему относятся, как к врагу.
А Якушев не унимался, обвиняя теперь представителей горного надзора в нерасторопности. Когда некоторые из них стали оправдываться и возмущаться, он заговорил ещё напористее:
— Самокритика нам нужна, как воздух! Я слышу тут опасливые голоса, как бы самокритика не достала их шкуры. Это — вредная политика! Некоторые обюрократившиеся начальники докатились, по отношению к возмущённым старателям, до зарифмованных угроз: «Я тебе покажу кузькину мать, как заявление писать!»
Это запугивание приводит к тому, что рабочие боятся изобличать недостатки в быту и на производстве. Думают: «А вдруг сделаю не так, как нужно?» Этим подрывается доверие к тресту, а самое страшное — к нашей партии.
Этим мы вырабатываем вредные взгляды в отсталой среде и препятствуем рождению сознательности, этим мы толкаем рабочих в объятия «зеленого змия» и в разные притоны хитрушек, дискредитируем советскую власть.
Такие зажимщики критики должны считаться антипартийными элементами со всеми вытекающими отсель мерками.
А ведь, мы должны исполнять роль собирателей масс, воспитателей в духе революционной борьбы и создавать, в дикой тайге, новые силы для пролетарского авангарда золотой промышленности, для победы Мирового Октября. Да здравствует стальное единство ленинских рядов!
Поведём беспощадную борьбу с ликвидаторами и оппортунистами! Разгромим затаившуюся в наших рядах белогвардейскую сволочь! Возьмём жёсткий курс на изжитие неэтичных поступков! Дадим родной стране сотни пудов золота, назло врагам!
…Пушнарёв был невольно захвачен общим энтузиазмом выступающих, каких-то особых людей, неведомых его пониманию, целеустремлённых до ярости.
