«Всем! Всем! Всем!
Из Бодайбо приехал Фишер и открыл колбасную на Незаметном, Кооперативная, 50. Имеются в продаже всевозможные колбасные изделия. Принимаются любые заказы. Здесь же покупается свинина».
Егор лежал на кровати и перечитывал старые газеты. Жил он с Тоней пока что в Игнатьевом домике, а в свободное время от работы строил собственную избу на краю посёлка. К осени надеялся справить новоселье.
Дети играли на расстеленных по полу пушистых оленьих шкурах нитяными катушками. Тоня ушла в окружком по неотложным делам. Она настояла на том, чтобы в этот сезон Егор не отлучался с прииска надолго, всё же, трудно было управляться одной с маленькими детьми, только начавшими ходить.
«В селе Михайловском, Бийского округа Сибкрая, приговорён к пяти годам лишения свободы кулак Рыжих, поджёгший колхоз „Парижская коммуна“».
Егор уже видел кулаков своими глазами: открылся посёлок спецпоселенцев рядом с Незаметным, которых прибыло около шестисот человек для перевоспитания трудом.
Особых строгостей к ним не предъявляли, они так же работали на добыче золота, на строительстве и заготовке крепёжного леса для шахт, как и все остальные.
«В этом году Наркомпочтель предполагает установить сто тысяч новых громкоговорителей, в деревне будет установлено четыре тысячи радиоустановок. Предполагается число радиослушателей увеличить до миллиона».
Дети поссорились, отвлекли Егора от чтения. Они молчком вырывали друг у друга игрушку, он с улыбкой наблюдал за ними. Потом встал, помирил их, побалагурил, вытер им носы и опять взялся за газеты.
«В Покровском районе Рубцовского округа (Сибирь) крайкомом ВКП(б) обнаружены преступления и извращения партийной линии в деревне. Местные работники, в целях усиления хлебозаготовок, прибегли к недопустимым способам.
Насильно заставили сорок шесть крестьян, держателей хлеба, пройтись карнавалом по селу, со знамёнами, на которых было написано: „Друзья Чемберлена“.
Кандидаты партии, в порядке партийной нагрузки, мазали ворота дёгтем не сдающим хлеб, с ведома районных властей. Образовалась группа крестьян с явно бандитским уклоном, которые занимались насильственным изъятием хлеба у крестьян.
Отобранный хлеб сдавали заготорганизациям, а на вырученные деньги участники шайки устраивали попойки и присваивали себе суммы. В связи с этим, бюро Покровского райкома партии распущено. Рубцовскому окружкому объявлен выговор. Участники безобразий исключены из партии и привлечены к уголовной ответственности».
Прибежала запыхавшаяся Тоня и сразу стала кормить детей. Егор подсунул ей только что прочитанную заметку. Тоня мельком взглянула и отмахнулась рукой.
— Мы этот случай разбирали на бюро. У нас таких перегибщиков нет. Я взяла билеты в кинотеатр «Руда», детей отнесём к Моисеихе. Идёт «Кумир публики», девки говорят, что обхохочешься. Пустой, но смешной фильм. Пойдём?
— Пошли, я не против. В самый раз, сегодня выходной. Ты чё такая горячая прилетела, — притянул жену к себе и усадил на кровать, — поостынь малость.
Тоня, по новой моде, подстриглась накоротко, и ему было жалко погубленных кос. Золотистые волосы распушились, потому как степенно ходить она не умела, всё бегом да бегом. Неспокойно блеснув раскосыми глазами, Тоня возбуждённо заговорила:
