'Но тогда как она пролезла в закупоренные отсеки? Мониторы и электронные датчики показывают, что проходы туда до сих пор надёжно заперты. Если промедлим и не позаботимся о себе сами, нам не выжить здесь'.
Эта новость не на шутку встревожило Сергея. А что если тот прав, и их жизнь висит на волоске?
— Какие ещё отсеки тебе доступны для наблюдения? — Ерохин постарался перевести разговор немного в другую плоскость.
Стэндфорд перечислил. В результате совпадали только данные всего с трёх точек. Это отчасти подтверждало предположение о том, что вся система связи работала штатно, но при этом в разных отсеках видеосигнал странным образом глушились из-за паутины, опутавшей коридоры. Таким образом, сигналы из нескольких камер нормально доходили до американца, но блокировались в окрестностях российского сегмента станции. И то же самое происходило, наоборот, с другими камерами, изображения через которые мог наблюдать Сергей, в то время как те не работали у Джозефа.
'Почему Стэндфорд так запаниковал, когда узнал, что за нами пришлют челнок и что станцию придётся взрывать? Действительно ли он боится потерпеть эти несколько дней? Зачем ускоряет события? Значит ли это, что он вовсе не человек, а просто замаскированный пришелец, который боится разоблачения? Конечно, рано или поздно выяснится, кто из нас кто, и если всё именно так, тогда мне придётся улететь отсюда одному, а хитрую тварь ожидает гибель во вспышке ядерного взрыва и она понимает это'.
Всё эти мысли были лишь догадками, в которые и сам Ерохин почти не верил. Скорее всего, Рыльский был прав, и ему стоит наладить с американцем более плотное общение, а то они совсем перестанут доверять друг другу.
Сергей отмёл в сторону страх и сделал неожиданное предложение:
— Послушай, Джо. Нам нужно попробовать очистить узлы связи от паутины. Если сделаем это, у нас с тобой появится видеосигнал и звук. Так мы сможем проще координировать свои действия и не наделаем глупостей.
'Ты предлагаешь выйти за пределы наших комнат? Но я ведь уже пробовал. Это опасно'.
— Брось паниковать, Джо! — воскликнул Сергей — ты пробовал сделать это один, а сейчас нас двое. Послушай, мы до сих пор не видели, чтобы тварь умела разделяться на две или на большее количество частей. Значит, она не может быть в нескольких местах одновременно.
'И что из этого? Она достаточно быстрая и успеет разделаться с каждым из нас по отдельности, что мы даже и глазом моргнуть не успеем'.
— Тут ты не прав. Пришелец действительно очень быстро передвигается, но у нас имеется преимущество. Давай попробуем проанализировать все данные, которые нам известны.
Это был хороший ход, подумал про себя Сергей. Он всё ещё не упускал возможности в очередной раз 'прощупать' собеседника на ложь. Если Стэндфорд не тот, за кого себя выдаёт, это можно попытаться проверить с помощью диалога, потому что, Самому Ерохину уж точно есть что рассказать. Но выдаст ли что-нибудь новенькое про 'кляксу' его невидимый собеседник? — это он тоже вскоре узнает. Сейчас любая информация была важна, необходимо только вспомнить, проанализировать все детали и мелочи, связанные с последними событиями.
Первым начал рассказывать он сам. Делать это было ему проще, потому что говорил он вслух. Периодически в дальнем окне Стэндфорд в ответ телеграфировал свои соображения, похоже, продуктивный диалог налаживался.
— Пока мы не знаем точно, что именно оживило эту тварь. Возможно, тепло, а может состав воздуха или близость живых существ на борту станции. Как думаешь, идея заморозить его сработала бы?
'Насчёт холода не знаю, но я видел, как 'клякса' удирала от горелки Оуэна. Похоже, огня она точно боится'.
— Ты мог видеть, что произошло в спортзале?
'Нет, я ведь продиктовал тебе мой список мониторов. У меня нет доступа к центрифуге. Я лишь слышал диалоги переговоров, знаю, как погиб Джохар. А ты всё это видел?'
— Я видел только то, как погибли Ивон, Оуэн, Саманта и Джохар. Но так же, как и ты, слышал, что происходило во время гибели остальных членов экипажа, кроме Юн Хэя и Ильи. Знаю только, что они был среди тех, кто пытался вытолкнуть барокамерный модуль обратно в шлюз. Я был занят поисками баллона с азотом и не успел увидеть, как разлетелось стекло, после чего тварь выползла наружу. Я тут же понял, что нужно перекрывать переборки и смог сделать это лишь в российском сегменте станции. Кстати, баллон я потом нашёл, только в другом отсеке. Возможно, он нам потом пригодится. Послушай, Джо, — голос Сергея странно завибрировал — а не может ли так быть, что Илья и Юн Хэй ещё живы, как и мы? Просто они где-нибудь изолированы и не могут выйти с нами на связь?
'Нет, Юн погиб. Я видел это. К сожалению, Махновский тоже. Мне жаль'.
— Ты точно знаешь, что Илья мёртв?
'Да, потому что в тот момент у меня работала камера из того самого коридора, где лопнуло стекло барокамеры. Я успел увидеть, как там всё произошло. Потом сигнал исчез. Мне жаль твоего командира, он был первым, кто погиб'.
