— Ага, — согласился Ерохин и скривился, зная, что его следующая фраза отнюдь не понравится американскому астронавту — либо мои опасения подтвердятся, и тогда мы узнаем об этом существе сразу очень много интересного. Например, то, что оно обладает разумом и водит нас за нос.
Он и сам не очень-то верил в разумность пришельца, но осторожным быть не мешало. Тем более, откуда та тварь смогла бы узнать об азбуке Морзе? Из разума погубленных ею жертв? Звучало как бред, конечно, но мало ли.
— Что решено предпринять в отношении станции? — спросил он. — И когда мне… то есть нам можно будет отправляться домой?
На том конце Рыльский почесал подбородок, причмокнул губами и рассказал, что планировалось делать дальше.
— Здесь прошли нешуточные дебаты, Сергей. Вчера нашему президенту пришлось убеждать наших иностранных партнёров, что твоя жизнь для нас очень важна. Кажется, ему это удалось. Думаю, когда в NASA узнают, что Стэндфорд жив, у них прибавится энтузиазма и уменьшится воинственности.
— Кстати, что говорят в новостях? Журналисты ещё не в курсе того, что творится здесь?
— Всё происходящее пока удаётся держать в тайне от широкого круга населения. В новостях лишь сообщили, что на станции неполадки, 24-часовую онлайн-трансляцию с орбиты прекратили, объяснив всё техническими проблемами с оборудованием.
— И всё же? Каково наше с Джозефом будущее?
— Будем взрывать станцию. Надуюсь, Стэндфорд окажется тем, за кого себя выдаёт и тогда вас двоих эвакуируют. Через неделю, когда подготовим ракету, за вами прибудет корабль. Челнок доставит на орбиту пару ядерных зарядов, а потом заберёт вас.
— Но зачем слать сюда ещё один челнок? Он ведь уже есть в моём сегменте.
— Да, всё так, Сергей — снова щёлкнул языком Рыльский, — но, так или иначе, здесь пока всё в карантине, в том числе и имеющиеся на борту спасательные модули. Более того, предполагается, что вся станция целиком подверглось заражению и вы со Стэндфордом в том числе. Свойства и природа этого пришельца нам неизвестны, поэтому вам предстоит долгий процесс обследований после приземления. Никто не знает, что случилось с вашими организмами помимо того, что попало в поле зрения. Для вашей же безопасности челнок с Земли не будет пристыковываться, а зависнет в паре сотен метрах от станции. Вам со Стэндфордом придётся выйти в скафандрах и добраться до него самостоятельно, используя штатные реактивные ранцы. Но прежде чем вы улетите оттуда, вам придётся вручную разместить бомбы в узловых местах станции и точно синхронизировать время их срабатывания. Подрыв произойдет, когда вы уже приземлитесь. Ты должен будешь передать всё это Стэндфорду, впрочем, он, надо полагать, и так нас с тобой слышит.
Ерохин облегчённо вздохнул. То, что их не бросят на орбите, безусловно, придавало сил и вселяло оптимизм. Теперь можно быть спокойными и ожидать прилёта спасательного корабля. Главное, чтобы за это время тварь не нашла способа проникнуть в пока ещё изолированные жилые отсеки или не предприняла ещё каких-нибудь неожиданных действий.
— Хорошо, главный, я попробую наладить непосредственный контакт со Стэндфордом. Кажется, у меня есть идея.
16 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'
— Послушай, Джо, не стоит предпринимать необдуманных шагов, — Сергей буквально кричал, потому что в ответ Стэндфорд упорно телеграфировал ему о том, что чертовски напуган и хочет домой. — Ты же видел, что всё оплетено этими гадкими нитями, и мы с тобой погибнем, если станем дурить!
В ответ тот просигналил:
'Показания доступных мне камер говорят о том, что три из четырёх спасательных модуля заражены. Единственный чистый челнок — это твой. Сергей, если ты мне не враг, я надену скафандр и долечу до тебя снаружи. Впусти меня, мы улетим отсюда вместе'.
Идея не понравилась Ерохину. Само по себе то, что Стэндфорд окажется здесь, рядом, было не так уж плохо, но, судя по состоянию американца, тот явно паниковал и неизвестно, что может натворить. Не попробует ли первым делом угнать челнок самостоятельно?
— Я был бы рад тебе, Джо, но боюсь, не могу быть гостеприимным хозяином.
'Почему?'
— Да потому что… я тебе не доверяю — ответил Ерохин, стараясь придать голосу спокойный тон, хотя это ему явно не удалось.
Ответ от американца не приходил долго. Не было понятно, обиделся ли он или решил внять разумным доводам своего коллеги.
— Не сердись, Джо, — примирительно заговорил Сергей, не выдержав долгого молчания — скоро за нами прибудет спасательный корабль, а мой челнок в карантине, ты ведь слышал это.
Спустя некоторое время Стэндфорд снова телеграфировал:
'Эта тварь ползает вокруг. Не хочу ждать неделю здесь, зная, что она притаилась за стеной'.
— Послушай и успокойся, Джо. Если эта штука до сих пор до нас с тобой не добралась, значит ей это не под силу. Вспомни, как скоро она разделалась со всеми членами нашего экипажа. Ей на это понадобилось всего около двух часов. С момента смерти Мохандеса прошло больше суток, а мы с тобой пока живы.
