— Да — коротко ответил астронавт — я хорошо вас понял, сэр. Обещаю, что не подведу вас. Во славу нашей великой страны и великого народа!
— Вот и славно, сынок…
— Последние слова Эдгара Лаури прозвучали едва слышно, потому что звуковая связь практически прервалась, а видеосигнал и вовсе исчез.
Выключив питание, Джозеф аккуратно положил переговорное устройство в ящик и медленно закрыл крышку. В его голове одна поспешная мысль сменялась другой, Астронавт обхватил свою шею руками и тихо застонали. Он чуть не прозевал вызов Ерохина, когда вдруг увидел мигание сигнала интеркома.
'Всё будет хорошо. Успокойся. Ты обязательно что-нибудь придумаешь — принялся мысленно успокаивать Джозеф сам себя — отвлекись на время, пообщайся с Сергеем, поболтай с ним о чём угодно или поиграй в шахматы. Будь самим собой и пускай русский космонавт не подозревает ничего странного'.
21 декабря 2046 года. Борт 'Станции-2'
— Ха-ха, ты опять продул, дружище! — Ерохин коротко рассмеялся и победоносно потряс в воздухе кулаками — Похоже, тебе раньше надо было чаще играть в шахматы, Джо, чем бегать по полю с битой.
— А… нет, я не бегал по полю с битой, Серж.
— Как? Ты ведь только недавно говорил, что обожаешь играть в бейсбол!
— Обычно я всего лишь кэтчер — рассеянно ответил Стэндфорд.
— Кэтчер? Это тот, кто стоит в перчатках и ловит мяч?
— Именно, бестолковая твоя голова.
— Ну, это чья голова ещё бестолковая! — усмехнулся Ерохин — Не я ведь проигрываю в четвёртый раз подряд!
Американец не ответил и лишь засопел в микрофон.
— Да, брось, Джо! Что на тебя нашло? Не вздумай дуться на старого приятеля. В этот раз ты был не в духе, подумаешь, проиграл, значит, обязательно возьмёшь реванш позже. Я ведь помню, как ты мне только вчера или… позавчера поставил три мата в трёх партиях!
Это было правдой. Что-то Джозеф совсем раскис. Играть в шахматы, имея лишь вербальный контакт не так уж сложно. Достаточно иметь каждому из игроков доску с фигурами и называть координаты следующего хода. Именно так и проходили партии между двумя обитателями станции, запертыми в противоположных частях огромного космического дома. Но сегодня Стэндфорд был действительно не в настроении. Он думал о разных вещах, и в наименьшей степени о том, как не прозевать очередного коня.
— Мне не видно твоего лица, Джо, но у меня такое ощущение, что ты будто огорчён чем-то. Скажи, может я слишком эмоционально праздную сегодня свои маленькие победы?
Астронавт не очень-то был настроен на откровенные разговоры, он проворчал что-то в ответ, сославшись на головную боль и плохой сон, но потом вдруг произнёс:
— Скажи, Сергей, у тебя на земле остались дети, жена, родители? Что ты испытываешь, летая здесь, вдали от них месяцами напролёт?
— Странно, что ты решил заговорить об этом, Джо — Ерохин тоже перешёл на более серьёзный тон, видимо уловив перемену в голосе собеседника. — У меня есть отец и мать, но семьёй я пока не обзавёлся. Есть девушка, да. Она обещала дождаться меня из этого полёта, мы планировали пожениться.
— Она красивая?
— Да, очень. Она славная, потому что умеет быть терпеливой и скромной. Идеальная будущая жена для космонавта.
Здесь Сергей попробовал вновь пошутить и добавил:
— Я обещал ей, что достану с неба звезду и привезу ей. Похоже, сейчас я ближе всего к реализации этой цели, правда, эта звезда может оказаться с гнильцой.
После такого ответа Стэндфорд внутренне напрягся. Разные подозрительные мысли наполнили его голову, но он всё же нашёл в себе силы и попробовал зайти с другой стороны.
— То есть ты любишь… людей?
— Странный вопрос, Джо. Почему ты спрашиваешь? Конечно, я люблю людей.
— Выходит, ты не хотел бы, чтобы они подверглись опасности сродни той, что испытываем сейчас мы с тобой?
— Конечно нет! Но я всё равно не понимаю тебя, Джо, к чему ты клонишь.?
— Я спрашиваю потому, что… все люди на планете разные, мы живём в противоположных концах Земли и до сих пор никак не научимся хорошо ладить друг с другом. Наверное, твои симпатии распространяются не на всё человечество, а лишь на тех, кто близок тебе по духу или территориальному принципу?
— Если задуматься, то, конечно, мне ближе те, кто окружает меня. Я не скажу за всех людей на Земле, но в свете сегодняшней угрозы цивилизации я бы не хотел, чтобы пострадал даже один из жителей планеты. Это ты хотел услышать?
— Это в общем, а если конкретизировать?
— Хм, не знаю… тоже самое и в частном случае, думаю. Если, например, однажды я буду ехать в автобусе с каким-нибудь мексиканцем, на которого станут нападать южноафриканцы, то, конечно, я затуплюсь за того, кто в меньшинстве и кто слабее. Американцы, арабы или индусы — не важно, главное — справедливость. Хотя, уверен, и те, и другие, и третьи — в сущности неплохие парни, просто иногда кто-то должен ведь и отвечать за свои поступки.
— Вы, русские, удивительные люди. У вас есть странное чувство заступничества. Но вместе с тем существуют ведь определённые критерии добра и зла. Тот, кто олицетворяет зло, тот и должен нести наказание. Разве не так?
— А кто на Земле олицетворяет зло, Джо?
