Сергей опять замолчал. Он взглянул на пульт, убедившись, что лампочка интеркома по-прежнему горит. Значит, Стэндфорд слушал его.
— Эй, Джо, — он усмехнулся и продолжил свой рассказ, — это было бы даже хуже, чем получить двойку на экзамене. Я помню мою учительницу, ту самую, кого я терпеть не мог, и с уроков которой я постоянно сбегал под видом протеста. Она тогда повела себя очень мудро. Усадила меня напротив себя, посмотрела мне в лицо своими грустными глазами, а потом предложила выход. Знаешь, она не ругала меня, не отчитывала и не давила морально, она предложила мне вариант с четырьмя волшебными палочками. Мудрая учительница поручила мне сделать перевод всего четырёх простых литературных текстов с английского на русский. По итогам моей работы она пообещала выставить мне четыре оценки. Ты не поверишь, Джо. Я был так потрясён её добротой, что усердно взялся за задание. А когда я закончил переводить последний из тех маленьких рассказов, мир будто перевернулся для меня. Я вдруг понял, каким дураком я был все эти годы учёбы, потому что в этих коротких историях я узнал об Англии, об Америке, и о людях, которые живут там столько, сколько никогда и нигде не слышал ранее. В том учебнике были короткие новеллы за авторством Марка Твена, Вашингтона Ирвина, Чарьза Диккенса и Рэя Бредбери. Моё мировоззрение настолько изменилось за те несколько дней, что ещё до того, как я окончил школу, на моей полке уже стояло несколько книг на английском языке, которые я теперь читал взахлёб, днями и ночами напролёт.
Стэндфорд по-прежнему не проронил ни звука.
— Это я к тому говорю, в общем-то, что сейчас я свободно общаюсь с тобой, и даже могу ругаться на английском. Джо. Никто не говорит, что ваша западная культура совсем уж ничего не стоит, просто мы и вы несколько по-разному смотрим на некоторые вещи и не до конца понимаем друг друга.
Теперь замолчал Ерохин. Тишина была почти полной, и лишь попискивание аппаратуры изредка прерывало эфир.
— Ты рассказал интересную историю, Серж. Никогда не думал, что услышу что-то подобное от русского.
В следующий момент, когда Ерохин хотел уже что-то ответить, прямо за дверью раздался громкий скрежещущий звук. Космонавт насторожился и прислушался. Шум был не совсем обычным. Неужели тварь снова активизировала попытки проникнуть к нему в отсек?
— Ты слышишь это, Джо?
— Ты о чём?
— Шорохи за дверью. Похоже, наша 'клякса' взялась за свои старые проделки. Мне кажется, она всё-таки хочет добраться до меня.
Осторожно подойдя к стене, космонавт прислушался. За отсеком вдруг снова что-то зашуршало и запрыгало, будто горох о стену. Небольшое затишье и снова этот самый звук.
— Сергей! — неожиданный возглас Стэндфорда в наушниках связи вывел Ерохина из состояния ступора — Посмотри на мониторы! Скорее!
Космонавт развернулся и быстро поплыл прочь от двери. Когда же взгляд Сергея упал на пульт с экранами, челюсть его непроизвольно разжалась, потому что он увидел там такое, чего совсем никак не ожидал: по всему пространству коридоров носилось великое множество каких-то небольших чёрных 'мух'. Именно такое впечатление производили мелкие создания, похожие своим видом на крылатых земных насекомых. И они были везде, мелькали тут и там, иногда прилипая прямо к объективам разных камер, транслирующих картинки из коридоров станции и тогда, в эти моменты по изображению пробегали небольшие помехи.
Освещение в коридорах, казалось, тоже сошло с ума. Повсюду лампы и светильники перемигивались, будто исполняя некое мистическое светомузыкальное шоу. От этого вида творящегося на мониторах хаоса рябило в глазах. Сергей непроизвольно вскрикнул, но в ответ не услышал ни звука. Похоже, Стэндфорд был поглощён созерцанием этого зрелища в не меньшей мере, чем он сам.
— Этих тварей так много, будто комаров на болоте! — воскликнул американский астронавт. — И после этого кто-то мне ещё скажет, что эта штука не живая!
— Что будем делать? — глухим и сдавленным голосом произнёс Ерохин. — Похоже, у нашей малютки вылупилось потомство.
— А что мы вообще сможем тут сделать? Если вдруг эти вездесущие твари смогут пролезть сквозь самые узкие щели туда, куда не смогла добраться их мамаша, то нам не жить!
— Не будь идиотом, Джо! Мы в герметичных отсеках, ни один атом не проникнет к нам изнутри.
— А как же Мохандес? Спортзал тоже ведь был закупорен, однако эта зараза каким-то образом проникла к нему и убила!
С этим аргументов Ерохину не хотелось спорить. Он и сам вдруг ощутил волну сильной тревоги. Неизвестность пугала его. Более того, то обстоятельство, что они со Стэндфордом до сих пор живы, являло собой скорее чудо, чем закономерность. Вероятно, существовали какие-то другие необъяснимые факторы, почему они не стали очередными жертвами этого жуткого пришельца, но рассуждать об этом у них оставалось не так много времени. До прилёта корабля, конечно, есть ещё целых два дня, но может случиться так, что мелким тварям хватит и нескольких часов, чтобы прикончить двух оставшихся на станции людей?
