Потерев щетинистый подбородок с шуршащим звуком, Кейл продолжил, — В один из... эээ... периодов затишья между войнами, довелось плотно пообщаться с парой представительниц этой... изысканной расы. На станции "Лиа-7". Весь их квартал – шёлк, фонтаны, этот мерцающий противный свет. Красиво? Ещё бы! Как картинка. Эстетично? До тошноты. Каждое движение – будто по писаному. Вздох – в такт невидимой музыке сфер. Всхлип – рассчитанный, — сержант сделал паузу и фыркнул, — Но знаешь, что запомнилось больше всего? Скука. Смертная, космическая скука. Сухо, как в докладе о расходе топлива. Ни огня. Ни страсти. Ни... изюминки, — мужчина махнул рукой, отмахиваясь, — Как будто занимался сексом с очень красивой, очень дорогой голограммой. По инструкции. Без души. Вот тогда-то я и понял их эту "гармонию". Красиво, правильно... и пусто, как вакуум. А всё, что выбивается – типа тех зажимов – для них как раз тот самый пердеж во время медитации. Нарушение священного баланса. Позорное.
Последние слова прозвучали уже из-за почти сомкнувшейся двери. Оставалась лишь щель, выхватывающая часть его ухмыляющегося лица в синем свете коридора.
Голос сержанта, приглушённый дюрасталем, но слышимый, с ноткой прощальной иронии и тяжёлого предупреждения донёс до Дмитрия, — Так что следи за бухгалтершей, босс. Если она и вправду балансирует на грани с теми зажимами... значит, в её "гармонии" – трещина. А треснувший Ваэри...
Кейл недоговорил, но смысл висел в воздухе, тяжёлый и недвусмысленный:...может быть опасной. Очень.
Щелчок. Окончательный. Дверь закрылась, запечатав тёплый свет и запахи "Куколки". В коридоре – давящая синева ночного освещения. Тяжёлые шаги Кейла, уверенные и быстрые, заглушено застучали по металлу, растворяясь в вечном гуле станции.
Дмитрий стоял в центре люкса, окутанный внезапной тишиной. На лице – озадаченность и подавленное веселье. Уголки губ подёргивались.
-"Скучно... как вакуум... Пердеж во время медитации..." – фыркнул юноша. Грубая откровенность Кейла была глотком обжигающего виски после пресного коктейля, взорвав напряжённую атмосферу подозрений абсурдным акцентом.
Молодой человек взглянул на хронометр. Восемь часов казались недостижимыми. В голове крутились планы, подозрения. Борьба обрела новый фронт. Абсурдный. Пикантный. Спать предстояло с мыслями о дредноутах, тюрьмах... и элитных зажимах.
Внешний Док «Дельта». Чище операционной, эта громадная белая пасть зияла в бронированном чреве станции. Магнитные платформы купались в безжалостном свете прожекторов – резкий контраст с непроглядной тьмой за распахнутым шлюзом! Стены? Гладкий, ледяной сплав, изрезанный сервисными лючками. Воздух вонял озоном, смазкой и... вездесущей, стерильной пылью космоса. Гул систем доков – фон для рёва двигателей и тусклых огоньков замерших патрульных катеров. Сторожевые псы.
И вот они, плывущие в ослепительную белизну: Грозный дредноут. «Железный Сын». Само воплощение мощи. Линейный крейсер «Стальная Решимость». Побитый, но – чёрт возьми – яростный. Как раненый зверь. И... изящный, матово-чёрный призрак – «Серебряный Компас». Медленно. Величаво. Как подобает имперским инспекторам.
На мостике «Дитя Грома» Аманда Харон впилась пальцами в штурвал. Бледные, как лёд, глаза сканировали док, — К стыковке готовы. «Решимость» – платформа Альфа. Мы Бета. «Молния»... прикрывает тылы. Орудия в нейтрале, но пальцы – на спуске.
И – бац! – всё рухнуло в мгновение.
С потолка дока из скрытых ниш, вылезли две здоровенные турели плазменных пушек. Нештатные. Замаскированные гадины! Их линзы зажглись зловещим багровым светом, нацелившись прямо на «Железную Решимость»!
«ТУРЕЛИ! ЦЕЛЯТСЯ В «РЕШИМОСТЬ»! ОГОНЬ!» – вопль сенсорщика разорвал тишину как нож.
Багровые сгустки плазмы – пффф! – вырвались из стволов. Неслись к корпусу крейсера со смертельной скоростью. Взрывы! «Железная Решимость» дёрнулась, будто от удара кнутом. Щиты замигали тревожным апельсиновым, на носу броня оплыла вмятинами. Патрульные катера – стервятники – рванули в стороны, открыв огонь. Лазерные строчки заткали корпус «Решимости», щиты «Компаса».
Аманда? Ни тени сомнения. Пальцы вдавили спуски, — ВСЕ ТУРЕЛИ – ОГОНЬ! В КЛОЧЬЯ ЭТИ ПУШКИ! «СЫН» – БАТАРЕИ ПО СТЕНАМ! ВЫЖГИТЕ ВСЕ!»
«Дитя Грома» взревело. Быстрые, злые турели завертелись, как бешеные. Залпы лёгкой плазмы и рельсовых пушек – тук-тук-тук! – забарабанили по предательским установкам. Искры, фонтанчики расплавленного металла, взрывы компонентов... Пушки захлебнулись, стволы, беспомощно задравшись кверху. Одновременно «Железный Сын» развернул часть своих чудовищных башен. Мощные лучи мегалазеров – сшшш! – прочертили огненные полосы по стенам дока. Выжигали скрытые гнёзда, взрывали панели управления. Ангар залило адским заревом. Жарко стало, чёрт возьми.
