Минди Шон вздрогнула, едва не выронив планшет. – Покои «Куколка»! Гермозона! Панорамный вид! Шелковое бельё Ваери – копируемое! Климат – терранский стандарт! Я лично чистила фильтры! – Голос сорвался от нервов и жгучего желания угодить. Она рванула за Тарой, будто привязанная невидимой верёвкой.
– Благодарю, милые дамы, – произнёс Дмитрий с вежливой, ледяной улыбкой, что не добралась до глаз. Следовал к лифту. Лавандовые щёки Шон потемнели до фиолетового – "милые дамы" звучало здесь как пощёчина. Насмешка.
Бейли ткнула кулаком в панель. Двери лифта с шипеньем разъехались, выпуская волну вони: дешёвая машинная смазка, пыль и что-то кислое. Дух Фронтира.
– Крисалис. Сектор Синий, подуровень девять. Частный доступ, – бросила начальница охраны, входя первой. – Твои предшественники... обожали свои земные нежности. – В слове "предшественники" – кислота презрения. Острая, как ржавый гвоздь.
Лифт с грохотом рванул вниз. Минди прилипла к стене, стараясь держаться подальше от Тары. Мерцающий свет выхватывал капли пота на шее и скованную, как пружина, позу Бейли. За иллюминаторами мелькали слои станции: · Лабиринты коридоров – ржавые артерии. · Мигающий неон – ядовитые грибы. · Трубы – переплетённые кишки. · Металлический стон – постоянный фон. Промчался грузовой экзоскелет с ящиком "Био-Опасность"; стайка щебечущих дипломатов Ланари – переливающиеся мотыльки; наёмники «Золотого Клыка» в лоскутной броне плевали сквозь решётки. Обычный фронтирский бардак.
ДЁРГ! Лифт качнуло, как умирающую рыбу. Минди вскрикнула. Тара вцепилась в поручень, челюсти сжались. Искусственная тяжесть отключилась – тело рвануло вверх, ударившись о потолок лифта, волосы встали дыбом. Тишина. Потом – вой сирен где-то внизу, приглушённый металлом. Свет моргнул, погас, зажёгся снова – тускло, аварийно. Воздух пах страхом и озоном. Опять она. Софи.
– Ой-ой-ой! Гравитационный... икотец! – голос Софи прорвался сквозь скрежет, неестественно высокий, срывающийся на визг. – Пожалуйста, не пугайтесь! Держитесь за поручни крепче-крепче! – Голос оборвался статическим визгом. Мерзкий тон.
БАМ! Гравитация врезала обратно. Минди рухнула на пол с глухим стуком ахнув. Тара приземлилась мягче, кошачьей пружиной, но взгляд – кинжал – вонзился в потолок. "Сдохни уже, железяка!" – говорила её поза. Дмитрий лишь чуть качнулся, рука легла на холодную стену. Ни тени удивления. Только сталь в глазах.
Двери с шипением открылись на девятом подуровне. Холод. Стерильный, режущий воздух коридора – контраст после вонючего лифта. Как шагнул из помойки в морг. В конце тоннеля, под мягким, обманчивым светом, маячила массивная дверь. Выгравированный компас Дома Харканс – символ власти, затерянный на задворках вселенной.
Тара коротко ткнула пальцем, не глядя: – Панель. Биоключ. Только вы можете входить и те, кого внесёте в список гостей, – Её ледяные глаза не смотрели на дверь. Они сканировали пол, тёмные углы, вентиляционные решётки. Искали тени. Уши. Глаза. Угрозу. – Уши и глаза Софи везде. Кроме отхожих мест. Якобы. – Бросила она буднично, голос низкий, как скрежет камней. – Следит. Шпионит. Как паршивая муха.
Минди, отряхиваясь, шагнула вперёд, сжимая планшет, — как талисман: – Я-я назначил финансовый обзор! На завтра! Ровно 08:00! Я... я буду с чаем! Хорошим! Не то пойло, что охрана хлещет! – Аметистовые глаза метались, ловя хоть искру одобрения на каменном лице Дмитрия. Щёки пылали фиолетовым румянцем. От страха или рвения – чёрт разберёт.
Тара стояла, скрестив руки. Скептицизм так и лился с неё. Взгляд на Дмитрия – прямой, вызывающий: "Ну что, барчук? Твоя позолоченная конура ждёт. Покажи класс".
С потолка полился голос Софи, нарочито плавный: – Добро пожаловать, лорд-командующий! Освещение в покоях «Куколка»: «Передышка полководца» – тёплый янтарь, карты штаба? Или «Безмятежность туманности» – бирюзово-фиолетовая глубина? Созерцание успокаивает нервы!
Дмитрий не колебался ни секунды. Взгляд всё ещё держал Тару, её немой вызов. – Передышка полководца, – отчеканил он, касаясь сканера. Холодно. Без интонации. Игла кольнула подушечку пальца. Капля крови – рубиновая, почти чёрная в тусклом свете – впиталась в сенсор.
Тара едва кивнула. Уголок губы дёрнулся. «Предсказуемо, как восход над свалкой», – говорил её взгляд.
– О-о, да! – Минди аж подпрыгнула. – Очень... солидно! Авторитетно!
Массивная дверь с компасом бесшумно отъехала. Внутри – мягкое, тёплое, янтарное сияние. Как будто солнце застряло в бутылке дорогого коньяка. Воздух, хлынувший наружу, был чистым. Слишком. Химической свежестью консервантов и пылью веков, осевшей на роскоши. Затхлостью запечатанного склепа. Ни капли жизни. Ни грамма фронтирской вони.
