Во дворе качались высокие былинки, травы гнулись под тяжестью росы, а деревья приветливо обращали к нему мощные ветви. В целебном воздухе порхали бабочки и чирикали утренние птицы. В этот момент груз воспоминаний показался ему не таким уж ужасным. Подумаешь, обманули дурака на четыре кулака. Что из-за этого, умирать, что ли? Есть полиция, гарантирующая его права, там дедуктивный метод, дактилоскопия и анализ ДНК, дрессированные овчарки, в конце концов.
Тут на его глазах произошло невероятное — от низко стелящейся ветки отделилось яблоко и шлепнулось на траву. Едва успел плод коснуться земли, как Антон подбежал, жадно схватил его и съел, поражаясь сладости и спелости этого чуда, сотворенного природой.
Съеденное яблоко придало организму энергию, и он довольно бодро спустился с участка к длинному узкому оврагу, частично заполненному строительным и бытовым мусором, сквозь кучи которого упрямо прорастал кустарник, а также мелкие топольки и прочая неприхотливая растительная жизнь. Похоже, что эта часть рельефа служила местным чем-то вроде естественной свалки отходов. Сразу за оврагом начинался крутой подъем, постепенно переходящий в горный склон, который выглядел неприступным. Во всяком случае, не будучи профессиональным альпинистом, Антон вряд ли решился бы его штурмовать. Вдоль подножия горы шла удобная тропа. Двигаясь по ней и никуда не сворачивая, через несколько минут Антон вышел к местному пляжу. Это был вытоптанный пятачок с пожухлой травой в окружении деревьев и зарослей крапивы, страдающей гигантизмом. Неподалеку двое пацанов сосредоточенно возились с самодельным удилищем.
— Дядь, вы тут не ходите, — зыркнул один из них на Антона, очерчивая рукой широкий круг вокруг себя.
Пацаны были похожи, оба светловолосые и большеглазые, возможно, братья. Оба носили одинаковые длинные темные шорты — универсальный предмет одежды, который служил деревенской молодежи и штанами, и трусами, и плавками, в зависимости от ситуации. Рядом валялся старенький велосипед.
— Почему нельзя ходить? — спросил Антон.
Пацан окинул пришельца с ног до головы строгим взглядом, очевидно удивляясь, что в этом случае может быть непонятно.
— Я тут крючок уронил.
В темных водах реки художественно отражались кроны тополей, кленов и осин, растущих на противоположном берегу. Казалось, вода стоит без движения, как в пруду, и только присмотревшись, можно заметить, как несется по течению серебристый осиновый лист и бурлит вода, обтекая прибитый к берегу плавняк.
Антон стоял по щиколотку в прохладной воде, шевеля пальцами ног и оглядываясь вокруг с удивлением, прислушиваясь, как из прибрежной осоки недовольно поквакивают местные земноводные. Поразительно, как утопающее в ряске причудливой формы бревно похоже на крокодила. Еще удивительней, что такая красота существует. Что несмотря на все старания, вирус человеческой активности не добрался еще в эти места и все не испортил.
Окунувшись, он попытался добраться до дна, но с первого раза не получилось. В следующий раз он коснулся дна рукой, открыл глаза и несколько секунд обозревал зеленоватую муть. Потом испробовал все штуки, которые помнил с детства — кувыркался, делал сальто под водой, потом стойку ногами вверх и так далее. Наконец, устав от непривычных нагрузок, отряхиваясь и фыркая, поплыл к берегу.
На берегу его встретил молчаливо-осуждающий взгляд пацанов. Очевидно, он нарушил неписаные правила по соблюдению тишины во время рыбной ловли. Антон развел руками — ну извините, так получилось.
Он плюхнулся на траву и немедленно почувствовал интерес к себе со стороны множества крошечных существ, снабженных жалами, хоботками, жужжальцами и прочими органами, изобретенными для издевательства над голым мокрым человеком. Подлость была в том, что каверзные существа имели крылышки и легко смывались от возмездия, в то время как мокрый голый человек, как Прометей, был прикован к земле и вынужден молча терпеть пытку, отмахиваясь руками и ногами.
Сидеть на месте оказалось невозможно. Обмотавшись полотенцем, Антон подошел к пацанам. Со вчерашнего дня его не отпускала мысль, что странные звуки со стороны горы имеют под собой разумное объяснение. Чем быстрее он прояснит этот факт, тем лучше.
На его вопрос парни переглянулись.
— А, так это экскаватор небось тарахтит, — пояснил тот, что постарше. — Там же старый меловой карьер. Кому надо, подгоняют самосвал и мел грузят.
— Мел грузят? — переспросил Антон. — Экскаватором?
Очень разумное объяснение, и замечательно простое.
Однако младший возразил:
— Нету там давно никакого карьера.
— Допустим, нету, — заспорил старший. — Но мела-то там навалом, бери не хочу. И экскаватор там видели.
— Видели, да ржавый он стоит, — упрямо сказал тот.
— Ладно, откуда тогда звук берется?
— Да Вындрик, ясное дело, — неохотно сказал младший и тихонько высморкался, используя для этого кусок лопуха.
— А, — протянул старший.
Наступило молчание.
Антон слегка обеспокоился.
— Подождите, это вы о чем сейчас? Вындрик — это кто?
Пацаны молчали, глядя каждый на свой поплавок. Наконец, тот что постарше, сказал нехотя:
