помотивчик на тему Стратегии В. Денисова
Темно–свинцовое осеннее небо уперлось в верхушки старых тополей, грозя разродиться холодным дождем. Но пока, на улице, было сухо и морозно.
Алексей Корнеев, не спеша шел в гараж за машиной. Настроение было, так себе, и от этого в голову лезли всякие невеселые мысли. Желтые опавшие листья, толстым слоем покрывавшие землю в парке, шуршали под ногами. Раньше, давно, в детстве, он любил осень. С другими детьми они нагребали листья и прыгали в кучи, просто дурачились. А впрочем, в детстве он любил все времена года, наверно дети просто полны оптимизма и жизни. Он не помнил, чтобы когда он был ребенком на него накатывали волны какой–то безысходности или уныния, как уже в зрелом возрасте. Особенно грустно становилось осенью, когда каждый второй подвержен осенней депрессии. Подавлен серостью, холодом и ненастной погодой за окном.
И сейчас Алексей шел, смотрел вокруг и то, что он видел ему не нравилось. Тропинка шла через старый парк–тополинку, как называли его в советские годы. Но тогда тридцать лет назад, дорожки были выметены, кусты пострижены, кругом гуляли люди, а школьники из ближайшей школы, ходили в парк на уроки физкультуры.
Теперь создавалось впечатление, что парк умер или серьезно болен. Кусты разрослись, несколько старых тополей упало. Кругом валялся мусор и битые бутылки. Из кустов торчали ржавые остовы брошенных автомобилей. Часть парка заставили железными гаражами, а в другой части бегали бродячие собаки и ночами у костра собирались бомжи.
Последние годы, заброшенный парк начал пользоваться дурной славой. В районный отдел полиции стали поступать заявления о грабежах и изнасилованиях. Поговаривали, что это гастарбайтеры караулили и затаскивали в гаражи одиноко идущих женщин. Некоторые, перебарывая стыд от случившегося шли в райотдел. В полиции уверяли, что примут меры, обязательно найдут и посадят. С неохотой принимали заявления от пострадавших женщин. Как только за жертвами насилия закрывалась дверь, зло комментировали произошедшее. Правда иногда, ездили дежурить на патрульной машине. Но как обычно никого не поймали, а может и посадили какого нибудь бедолагу, для улучшения отчетности. Но изнасилования в старом парке, хоть и редко, но продолжали случаться.
Собаки кидались на людей, бомжи отлавливали и ели собак, чурки грабили и насиловали, а нередко и какой нибудь чурек или бомжик становился жертвой обкуренных отморозков. Каменные джунгли какие–то, пищевая цепочка двадцать первого века, ёптыть! Зато по телевизору постоянная тема: сколько денег мы впалили в нанотехнологии!
А Сочи! Да на разворованное на строительстве, можно было всей стране не один год жить и пенсионный фонд наполнить. Хотя нет, пенсионный опять разворуют. Лучше бы детей, бесплатно лечили!
Гараж у него был в первом ряду, еще том который официально разрешенный. Отец выбил место и купил гараж еще лет тридцать назад. Тогда, если продал машину, значит будь любезен продать и гараж, другому счастливому обладателю авто. И гаражный кооператив за этим внимательно следил, каждые два года гаражи окрашивались в зеленый цвет. И каждую весну и осень пожалуй на субботник, чтобы содержать близлежащую территорию в чистоте. Вот и был тогда парк чистым и ухоженным.
А теперь к этому ряду, прибавилось еще четыре ряда гаражей, изрядно потеснив тополинный парк. Мусор никто не убирал, кусты не постригал, а деревья сами падали отживая свой век.
Алексей нес рюкзак и объемный пакет с провизией. Два дня назад ему позвонил Володька Снигирев, бывший сослуживец и уговорил приехать на несколько дней к нему в деревню. Он уже был у друга в гостях года эдак три назад. Потом часто созванивались и Володька приезжал пару раз к Алексею. Вернее приезжал в город по делам, но обязательно заезжал попроведать его. Снигирев был хорошим, открытым человеком, общаться с ним легко, можно было без боязни поговорить на любые волнующие темы и не бояться, что тебя сочтут придурком или высмеют и перемоют кости у тебя за спиной, когда ты не слышишь. Наверно сказывалось православное воспитание, его отец, Петр Антонович, был глубоко верующим человеком. С Володькой они вместе служили и оба попали под сокращение. Алексей пошел работать в частную охранную фирму.
Володька же, после сокращения, продал свою однешку и купил хороший двухэтажный дом в деревне. Хотя правильнее сказать в селе. Как объяснял Володькин отец, раз церковь есть- значит село! Это для городских, что не город, то деревня! Работать его друг устроился электриком в местную больницу, а жена Ирина сидела дома с детьми. У них было два сына, пяти и восьми лет.
