Мне не хочется рассказывать обо всем в присутствии охраны, но каким-то образом я умудряюсь втиснуть краткий отчет в пару минут, которые нам удается вырвать из расписаний и цепких лап подчиненных Вергааса — мы уединяемся в одной из кладовок «детского садика». Потом наши сопровождающие как-то искоса на нас поглядывают, хотя ничего криминального не происходило: Миа просто меня обняла, и мы так простояли пару минут, переживая стресс.
Потом у меня по расписанию проверка и утверждение целой кучи текущих документов, потом — переговоры с три-четырнадцать, которые в очередной раз просят снизить арендную плату с «железной» аргументацией, потом нужно проверить, как обстоят дела в рубке, потом…
Короче, неудивительно, что к концу дня я вваливаюсь в свою каюту совершенно вымотанный. Как всегда.
И только когда мне на колени прыгает Белкин, громко выражая недовольство, что я его третий день к ряду не беру с собой на работу (а я попросту не хочу лишний раз светить им, пока сафектиец тут все вынюхивает), до меня доходит.
Я. Буду. Строить. Звездолет размером с мегаполис.
И колонизировать другие планеты. Я. Андрей Старостин, выпускник кулинарного колледжа родом из маленького среднерусского городка!
Если, конечно, у меня получится.
И вот тут мне очень хочется наклюкаться.
Последнее время Миа ходит ко мне в каюту как к себе домой — с моего полного одобрения и поощрения. Я даже настроил ей свободный допуск.
Поэтому, когда дверь сама собой открывается, я совершенно уверен, что увижу именно ее. Даже кричу:
— Миа, извини, я устал, как собака, и слегка не в себе! Давай сегодня как следует выспимся, а завтра поговорим!
— Не знаю, что за хрень такая — собака, — говорит знакомый хриплый голос, — но, должно быть, везучая!
Я выглядываю из укромного спального уголка с Белкиным на руках. Вергаас стоит посреди «гостиной зоны» в своей рабочей форме, весь какой-то взъерошенный. Ну да, у него же по должности ей доступ в любое помещение станции.
Машинально подбираюсь и усилием воли задвигаю в угол расслабленность и усталость: по внешнему виду шефа безопасности ясно, что сейчас не время. Скорее всего, придется куда-то срочно нестись и что-то срочно делать. Блин, только не после такого разговора, как сегодня!
Белкин, почуяв изменение моего настроения, недовольно мяукает.
— Что случилось? — спрашиваю я Вергааса.
— Да вот, пришел глянуть, не пора ли мне подавать в отставку, — грубовато отвечает сугирру. — В смысле, живой ты или нет.
А затем падает на диван, словно у него тоже кончился завод.
Ноги и руки у моего начбеза длинноваты для этого предмета меблировки, так что его падение должно бы выглядеть гротескно. Но не выглядит. Скорее уж, у меня возникает мысль, не ранен ли он… но нет, крови не видно. Да и тогда, наверное, Вергаас пошел бы в лазарет службы безопасности или к Аллероп, а сюда бы отправил одного из своих помощников.
— Накрыли подготовку к покушению? — спрашиваю я неверящим тоном.
С того случая на ярмарке за всеми нами так и ходила охрана, однако ничего достойного внимания больше не происходило. Нет, однажды на меня кинулся фанатик с ножом… а потом оказалось, что он хотел попросить автограф, просто очень неудачно выбрал сувенирную ручку.
Может быть, омикра кого-то и перехватывали, но нам не сообщали и никаких скелетов под двери тоже не подкидывали.
— Наоборот, — неохотно отвечает сугирру. Он откидывает голову на спинку дивана под таким углом, что смотреть больно. — Сафектиец только что отчалил.
— Ну наконец-то, — против воли я чуть расслабляюсь. Оказывается, подсознательно я до последнего боялся, что не все пакости Дальгейна исчерпались неприятным разговором. Или что он вообще решит поселиться на станции, дабы за нами приглядывать. — И что с того? На него тоже кто-то покушался?
— Нет, он мне позвонил напоследок. Уже из шаттла. И сказал, что они в Центре разобрали мой доклад по поводу покушений. Что расследование завершено, и что охрану с капитана и старших специалистов станции можно снимать.
— Они нашли организатора нападений? — спрашиваю я.
— Болван, — невыразительным тоном отвечает Вергаас. В первый раз он позволяет со мной такую грубость… и, пожалуй, заслуженно. — Этот чинуша, считай, признался, что они и были организаторами нападений. Или, скорее, кто-то в Центре, о ком он прекрасно знал. Я сперва решил, он мне так дает понять, мол, дергаться бесполезно, они и так тебя укокошат. Потом сообразил, что в этом случае он не стал бы мне приказывать снять охрану. Что там моя охрана… Нашел бы спеца. А потом понял… — Вергаас замолкает.
— Понял, что он, наоборот, оказывает тебе услугу, типа по доброте душевной, — преодолевая холодок в груди, говорю я. — Мол, не утруждай себя, они уже по-другому разобрались, покушений больше не будет.
— Угу. Я так понял, вы с ним до чего-то договорились? — Вергаас поднимает голову под неправдоподобным углом и пристально глядит до меня. — До чего?
Пытаюсь сформулировать все это в двух словах, потом сдаюсь и спрашиваю:
— Будешь этиловый спирт с ароматическими добавками?
