— Видеодатчики фиксируют неизвестный объект, предположительно космическое судно, — сообщает молодой (хитин светлый) сарг, дежурящий за пультом датчиков.
Вдруг освещение мигает. А потом врубаются красные тревожные огни. Красный цвет у большинства рас ассоциируется с тревогой.
— Физическое энергетическое воздействие на станцию! — деловым тоном сообщает Джанорра. — Предположительно со стороны неизвестного судна, — спасибо, а то мы тут не догадались. И предыдущие возмущения, с которых все началось, тоже им и вызваны, очевидно же. — Обрыв коммуникаций, отказ системы контроля! — продолжает Джанорра поверх моих внутренних комментариев.
Да чтоб его! Отказ системы контроля и обрыв коммуникаций означает, что мы, фактически, потеряли связь с модулями!
— Включайте центральный экран в оптический режим! — почти автоматически командую я.
Схема контроля орбиты тут же пропадает с экрана, на нем врубается вид с внешних камер. Большинство модулей горит оранжевыми и желтыми огнями, есть и красные… это значит, что там какие-то неполадки, но не так уж много, хорошо… что хуже: звезды, видимые на экране, не висят себе спокойно, как полагалось бы, а крутятся мимо, вот высверком мелькает центральная звезда и бок планеты-гиганта… Мы вращаемся!
Причем как-то беспорядочно вращаемся, в нескольких направлениях сразу, насколько я могу судить. У нас внутри этого не чувствуется, искусственная гравитация работает исправно… пока.
— Угроза целостности, сход с орбиты! — тут же подтверждает Джанорра. — Вращение не дает стабилизироваться!
— Каково состояние станции?
Иными словами, сколько у нас времени на ликвидацию этого безобразия?
— Состояние станции удовлетворительное, большинство систем работает в штатном режиме.
Ага, значит, время еще есть.
— Вызовите неизвестный корабль на связь!
А то дурачка нашли, возиться с тем, что он натворил, когда он может взять и натворить то же самое еще раз.
— Неизвестный объект, предположительно корабль, исчез! — тут же педантично докладывает младший специалист-сарг.
Ну, типично. Нагадил и убежал, даже не представившись. Интересно, подразумевается, что это была полноценная атака, или он случайно делал какие-то свои дела и нас чуть из строя не вывел заодно?
— Капитан, вычислены новые параметры орбиты, — сообщает Джанорра. — Апогей тридцать две и три десятых от края атмосферы, угол к экватору пятнадцать, угол к эклиптике двадцать. Это не считая скорости вращения, она у нас тоже приличная.
— Какая именно?
— Вам для всех элементов станции? Могу отрапортовать, но это займет минут двадцать.
Черт, мне это не нравится. Когда такая сложная конструкция, как станция, перестает вращаться в заданном направлении и начинает вращаться как попало, это чревато чем-то очень серьезным. Только не помню, чем. Точнее, помню, вертится на переднем плане сознания, а никак не ухватишь.
Нужно больше учиться!
Впрочем, остальные параметры орбиты мне тоже не нравятся, особенно близость к краю атмосферы. Имеется в виду атмосфера газового гиганта. Этак чего доброго мы в него падать начнем! А воспроизводить знаменитую повесть Стругацких в декорациях отдельно взятой станции мне совершенно не хочется.
— Какова опасность падения в атмосферу газового гиганта? — спрашиваю я.
— Рано или поздно мы там окажемся, — пожимает плечами Джанорра, — но дня три в запасе есть. Я бы сейчас больше боялась…
Словно по команде, еще один вахтенный специалист заявляет:
— Капитан, инженерная служба сообщает о росте напряжения в каркасе станции!
Тут я наконец вспоминаю один из ликбезов Нор-Е — лекциями их не назовешь за полным отсутствием времени и у меня, и у него. Да и проводились они не в какой-то стандартной обстановке, а чаще в редкие минуты отдыха, когда я выбирался в модуль соноранцев, или после очередной «летучки», когда мы все расходились не сразу, а зависали на несколько минут, обменяться сплетнями и идеями на будущее.
В один из таких моментов мой главный инженер и рассказал, что в конструкции такой сложности и взаимосвязанности, как станция, которая еще и постоянно движется, самое важное, чтобы все элементы не давили друг на друга и не перекручивали ее… бла-бла-бла, что-то там из сопромата, который и технарей-то пугает, не говоря уже о несложившемся филологе вроде меня.
Особенно, мол, трудно поддерживать «равенство напряжений» (или натяжений? уже не помню, как он сказал) при том, что вся станция собрана словно из кусков, с разными параметрами материалов.
И вот теперь это хрупкое равновесие нарушено.
«Ладно, — думаю я, — сейчас разберемся…»
— Специалист Сонкоран, — я обращаюсь к тому самому парню-преи, который в эту вахту отвечает за связь с инженерным отсеком, — рассчитайте мне, какие двигатели и на сколько нужно включить, чтобы все части станции приобрели один импульс!
— Я?! — совсем молодой парень в ужасе смотрит на меня.
— Ну не я же, — отвечаю. — У вас все получится, вы молодец.
На самом деле конкретно про достижения этого парня я особо не помню, а сказал так по одной простой причине.
