– За-за-зачем ты все это говоришь? Если я должен ждать, зачем ты ЭТО говоришь?!
– Сын, ты должен быть сильным, ради мамы! Но должен понимать, что, независимо от наших желаний и надежд, может случиться абсолютно другое, плохое, что причинит нам много горя и боли. Мы от этого не застрахованы. Но ты должен знать это! Ты живешь в реальном мире, где не все делится на белое и черное, или плохое и доброе. На чьей-то смерти твоя жизнь не заканчивается, даже если это мамина смерть, понимаешь?! Ты должен стараться жить так, чтобы она тобой гордилась! Всегда! Ты – центр ее вселенной! Она безумно тобой дорожила и дорожит!
– Но она не просыпается, папа! Я вроде все знаю, все понимаю. Я много прочитал информации о ее травмах, о ее болезни, правда. И я понимаю, что это реальность, и всякое может произойти с кем угодно. Но почему именно с мамой?! Почему с нами?! За что?!
– Ни за что! Не смей винить себя в этом, слышишь?! Ты читал, я знаю, и думаешь, что она работала только ради тебя, что загоняла себя, чтобы у тебя было все! Так и есть, но это не делает тебя плохим или виноватым, сынок! Мама просто хотела для тебя лучшего, хотела дать тебе все, хотела защитить, как свое самое дорогое сокровище! Она делала это из любви к тебе! Жила, как умела!
– Я хочу, чтобы она проснулась! Папа, я так хочу, чтобы она проснулась!
– Я знаю, малыш, я знаю… – Костя укачивал его в объятиях, стирал слезы со щек и не знал, как ему еще помочь и облегчить эту муку ожидания.
Но очень рассчитывал на то, что встряска подействует, и новая обстановка даст ему гораздо больше пищи для других размышлений.
В тот день они еще много говорили. И на ночь остались в больнице. Костя спал, полусидя в ужасно неудобном кресле, а Илья залез к матери на постель, положил ей голову на грудь и слушал, как там внутри под его ухом тихо стучит здоровое сердце.
Костя смотрел на все это и мечтал, чтобы Марина вдруг очнулась, увидела их и поняла, как сильно они оба ее любят.
Но чудеса случаются не в этой жизни.
Костя говорил сыну правду. По возможности.
Марина работала так, чтобы в первую очередь обеспечить сына и, уже во вторую потому, что ей так нравилось работать: загонять себя в такие ситуации, кайфовать от того, какие проблемы она способна решить.
Он уже работал, как она, и понял, что так нельзя. Она не была руководителем, как таковым. Она совала свой нос везде, сама делала все, а ее сотрудники только помогали, работали на расслабоне. И ее все устраивало. Главное, что работала она сама. А так недолго и сгореть.
Марина сгорела.
И когда очнется, будет то же самое. Снова ринется с головой в проблемы, договора, сделки, продажи. Не сможет утерпеть.
Но ей придется меняться. Придется! У нее теперь есть не только сын, который многого не замечает и не понимает, но и муж. Пусть без ее согласия и любви с ее стороны, но пока его чувств хватит с лихвой на двоих. А дальше он сделает все, чтобы ее здоровью и благополучию ничего не угрожало, и чтобы мыслей о разводе даже не возникало.
А Илью он решил перевести в обычную среднестатистическую школу, без всяких закидонов и запросов со стороны, как учителей, так и учеников.
Парню нужно научиться приспосабливаться к обстоятельствам и людям. Уметь общаться. Улаживать конфликты и ситуации, а то, как показала наглядная практика, парень дерется хорошо, но надо и думать прежде, чем ударить. Теперь пусть научится не доводить ситуации до кулаков, а решать все словами.
Его это должно взбодрить и отвлечь на какое-то время.
Когда они утром уезжали, Костя понял, что не давало ему покоя. Какой- то страх.
Илья его уже озвучил и даже потом извинился за свои слова.
Костя выпроводил Илью из палаты, а сам подошел к бледной Маришке, присел на краешек кровати, взял ее правую руку, аккуратно, чтобы не задеть датчик на указательном пальце, поцеловал едва теплую ладонь, провел по синим венкам:
– Не знаю, слышишь ли ты меня сейчас, но ты должна вернуться! Я могу не справиться без тебя… Я могу без тебя не справиться с собой! С сыном! С жизнью! Возвращайся, пожалуйста!
Холодный металл колец скользнул по тонкой коже пальца и сел как влитой, – с размером все четко вышло.
Снова поцеловал ее пальцы, но уже с кольцами. Потом посмотрел на бледное лицо, убрал прилично отросшие волосы ей за прелестное ушко, поцеловал в губы, мимолетным касанием, и отошел, а потом вспомнил, что за все это время главного ей так и не сказал:
– Если ты вдруг не поняла: мы с тобой женаты, счастливо, у нас замечательный сын со своими проблемами и характером! И я тебя безумно люблю! Надеюсь, что ты меня слышишь и, когда проснешься, от души швырнешь в меня первым, что под руку попадет, а потом поцелуешь!
Кажется, некоторое время назад, он уже думал об этом, но так, вскользь… А сейчас, взбегая по лестнице на четвертый этаж, летя, с бешено стучащим сердцем и темнотой перед глазами, снова подумал: «Какой-то один звонок может убить нахр*н все его спокойствие и в ошмётки порвать любой самоконтроль».
