Медленно разворачиваюсь к нему, складываю руки на груди. Лицо у меня спокойное, но внутри все кипит. Этот человек всегда был занозой, но сегодня он явно решил превзойти самого себя.
— О чём вы, Елисей Ильич? — спрашиваю с ледяным спокойствием, едва приподняв бровь.
— О чём?! — он трясет папкой перед моим лицом, словно это бомба. — О твоей чёртовой спецоперации на трассе! Ты привлек спецназ, ты вообще понимаешь, что это за хрень?! Ты решил, что можешь делать все, что тебе вздумается?!
— Это было необходимо, — отвечаю, выдерживая его взгляд. В голосе ни капли эмоций. — Или вы предпочли бы, чтобы меня просто расстреляли?
— Превысил полномочия! — орет он, бросая папку на мой стол. Бумаги разлетаются, как птицы, и ложатся в беспорядке. — Это прямое нарушение протокола! Я тебя выкину из органов, Тихомиров, если ты ещё раз такое устроишь! Ты меня слышишь?!
Моя усмешка медленно расползается по лицу, но в глазах холод. Я делаю шаг к нему, едва сдерживая ярость.
— Превысил полномочия? — спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза. — Или кому-то не понравилось, что я слишком близко подошел к истине? Кого вы там выгораживаете, Елисей Ильич?
Его лицо заливается ещё более ярким красным, как будто я ударил его словами. Он открывает рот, но на мгновение теряется. Затем начинает бессвязно бормотать, голос срывается на визг:
— Ты.... ты что себе позволяешь?! — он почти задыхается от злости. — Ты не на того нарвался, Тихомиров! Я тебя...
— На кого? — перебиваю я, голос звучит тихо, но в нем сталь. — На вас? Или на тех, кто стоит за всей этой грязью?
Тюленев хлопает дверью так, что стены дрожат. Грохот разносится по кабинету, оставляя после себя только напряженную тишину. Я остаюсь стоять на месте, внешне спокойный, но внутри ярость бурлит, как кипящая лава. Такие, как он, — трусы, которые готовы продать всех ради собственной шкуры.
Демид заходит через несколько секунд, лениво присвистывая. Его глаза сверкают от подавленного смеха.
— Ты его почти довел до инфаркта, — говорит он, опираясь на косяк двери. — Красиво.
Я качаю головой, проводя рукой по лицу.
— Этот тип что-то скрывает, — говорю я, бросая взгляд на рассыпанные бумаги. — И он готов пойти на все, чтобы это не всплыло.
Никита и Егор заходят следом, их лица напряженные, но я вижу, что мысли у них те же.
— Думаете, он замешан? — спрашивает Лапин, сдвинув брови.
— Думаю, мы это выясним, — отвечаю, поднимая с пола несколько листов. — Вопрос только в том, сколько грязи мы найдем, когда начнем копать.
Пара часов уходит на проверку данных. Никита сидит, склонившись над экраном ноутбука. Его пальцы порхают по клавишам, а взгляд сосредоточен, как у хирурга, готового сделать первый разрез. Егор Лапин стоит чуть в стороне, перекрестив руки на груди, и наблюдает за тем, как Никита ищет номер в других делах.
— Нашел ещё совпадение, — наконец произносит Маслов, выпрямляясь и поворачивая монитор ко мне. Его голос звучит ровно, но в нем чувствуется напряжение. — Номер Громова в деле о пропавшей девушке.
Моя рука инстинктивно сжимает край стола. Громов, пропавшая девушка.... В голове начинает складываться картина, которая мне не нравится.
— О чём там речь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри уже начинается шторм.
— Девушка исчезла около трех недель назад. Никаких зацепок, но теперь этот номер всплыл здесь, — Маслов кивает на экран. — И знаешь, что ещё? Это совпадает с одним из случаев, который попал к тебе вчера.
Я напрягаюсь, чувствуя, как внутри что-то сжимается, как стальной капкан. Вчерашнее дело. Я прокручиваю в голове детали. Сестра Дарьи? Нет, это не может быть совпадением. Слишком много нитей сходятся в одном узле.
— Проверьте все, что связано с Громовым и пропавшими девушками. Мы что-то упускаем.
Лапин кивает, а Маслов снова склоняется к ноутбуку. Я поднимаюсь, ощущая, как усталость давит на плечи, но отступать нельзя. Если эта зацепка что-то даст, я должен быть на шаг впереди.
— Я уехал, буду после обеда. Если что нароете, закиньте на почту.
Я выхожу из кабинета и направляюсь к машине. На улице уже сереет, холодный воздух пробирает до костей. Звоню оперативникам, которых оставил у квартиры Дарьи.
— Как там? — спрашиваю я, садясь за руль. Голос чуть хриплый от усталости, но твердый.
— Всё спокойно, — отвечает Леха Горелый. Его голос звучит ровно, но я знаю, что он всегда настороже. — Никто не появлялся.
— Хорошо, — бросаю я, заводя двигатель. — Оставайтесь на месте, я скоро буду.
Дорога до квартиры занимает немного времени, но в голове мелькают тысячи мыслей. Дарья. Ее страхи, ее упрямство. Ее лицо, полное эмоций, которые она прячет, но которые все равно читаются слишком явственно. Слишком многое не сходится. И всё же я снова еду к ней.
